У Вэня прошиб холодный пот: сказка, похожая на бред, вдруг оказалась слишком близкой к правде.
— Вернёмся к делу Дина, — продолжил Ли Сы. — Здесь рассуждение обратное. Раз признаки убийства противоречат способу и ходу событий, разумный вывод: самого «убийства» не было. А раз «убийства» не было, то значит, не существовал и убитый Дин Лаоцай.
Он снова бросил в комнату слова, от которых у людей расширились глаза.
У Вэнь уже уловил логику:
— Значит, то, что мы видели, как тело Дина разорвало на части, это тоже внушение «внушающего»?
Ли Сы кивнул:
— «Внушающий» заранее подсказал: в доме Дина полно антикварного фарфора, он хрупкий, его легко разбить. Само имя «Дин Лаоцай» подсказывает богатство. А антиквариат вещь богатых. В сознании антиквариат и Дин слились: «фарфор разбивается, значит, и Дин разбивается». Потом, после описания внешности, «Дин» появился перед нами и рассыпался на части, как фарфор.
Он охладил голос:
— У Вэнь… теперь ты, должно быть, понял, кто «внушающий»?
У Вэнь резко посмотрел в сторону мальчишки:
— Внушающий это ты! Фу Сяошэн!
Фу Сяошэн всё так же улыбался, словно речь шла вовсе не о нём. Тун Байцюань, Ню-соу, лекарь Син — все оцепенели, как деревянные, глядя на него.
Фу Сяошэн посмотрел на Ли Сы, потёр пухлую щёку и сказал:
— Скучно… Скажи, когда ты догадался?
— С того момента, как ты рассказал мне про «секрет», — ответил Ли Сы. — Я заставил себя успокоиться. Порой глазам нельзя верить, нужно верить чутью. Чутьё подсказывало: с тех пор как я вошёл в Гутань, меня словно толкает вперёд невидимая рука. Эта рука то видна, то исчезает и я вспомнил «искусство скрытого внушения», о котором говорил мне Старик Смертоголов. Тогда я и заподозрил. А окончательно подтвердило догадку вот это.
Он вынул из-за пазухи увядший цветок «Рассыпных звезд». На шипе ещё блестела кровь.
— Я поранил палец о шип и пролил кровь. Но сколько ни принюхивался, я не чувствовал крови. Только запах цветов.
Фу Сяошэн улыбнулся, как невинный ребёнок:
— Чтобы усилить внушение через эти цветы, им придали сильную исключительность, рядом с ними не ощущается никакого другого запаха. Я и не думал, что ты ухватишься за такой пустяк и из этой крошечной дырочке увидишь истину.
— Когда я почти уверился, что нахожусь в искусно устроенной ловушке внушений, — Ли Сы нарочно говорил медленнее, — я стал думать: кто же «внушающий»? И ты сам вышел на поверхность. С самого начала, в делах Дина и Сун, ты слишком часто выдавал себя и я не мог этого не заметить.
Он продолжил:
— И ещё. Фу Дабао, кто велел тебе вести нас к «Дину» и «Сун», — по идее должен был быть самым подозрительным. Но за всё время никто ни разу его не заподозрил. Наоборот, все говорили одно и то же: «Фу Дабао деревенский кузнец, самый честный и простой человек. Убийцей его никто не сочтёт». Похоже, и это тоже работа внушения.
Фу Сяошэн весело сказал:
— Я не люблю лишних хлопот, поэтому и убрал этого подозреваемого.
— Но когда я был загнан в петлю «повтора», — произнёс Ли Сы, — именно ты подсказал мне выход, дав внушение другой фразой: «Дяденька, а вы когда-нибудь ловили не того плохого?» Ты смыл с меня морок и заставил увидеть правило, по которому всё это устроено. Зачем ты это сделал?
Фу Сяошэн посмотрел на него прямо:
— Если бы ты легко умер, вся эта тщательно устроенная партия потеряла бы смысл. Было бы жаль.
— Верю, — тихо сказал Ли Сы.
— А что до «круга времени», — продолжил он, — времени никто не обращал вспять. Это было не «возвращение времени», а внушение, заставившее людей забыть случившееся и «вернуть память» к девятому месяцу, ко второму числу и снова повторять то, что делали в тот день. Это не круг, а повтор.
Фу Сяошэн кивнул:
— Верно. Ты умён. Если не дать сердцу увязнуть в мороке, ты страшно опасен.
Ли Сы прищурился:
— Ты сказал «он прав». «Он» — кто?
— Тебе это знать не нужно, — улыбнулся Фу Сяошэн. — Сначала сломай ловушку.
Он заговорил неожиданно взрослым тоном:
— Игра скрытых путей, лабиринт духов и демонов, как бы ни был он чудесен, имеет две точки: где ставится и где ломается. Войти значит умереть, а сломать значит жить. Если вошедший утонет в иллюзии, его ждёт смерть. Если найдёт точку прорыва, то он живёт, а ловушка рушится.
Он будто вздохнул:
— Жаль только… Ладно. Теперь тебе нужно назвать ответ.
Тун Байцюань, Тун Цзе, Ню-соу и даже У Вэнь вдруг стали похожи на кукол: неподвижные и безжизненные.
Ли Сы спросил:
— Внушающий… Тун Байцюань и остальные, они действительно существуют?
Фу Сяошэн загадочно ответил:
— Это секрет. Я не могу сказать тебе правду.
— У меня мало времени, — холодно бросил Ли Сы.
— Хорошо, — громко сказал Ли Сы, выпрямляясь. — Дела о «убийстве» Дина и вдовы Сун в деревне Гутань не существует, потому что Дин и Сун не существовали, не существует и убийцы. Вот истина!
В тот же миг Ли Сы словно ударили по голове. Пространство вокруг качнулось, затрещало, поплыло. Последнее, что он услышал, был голос Фу Сяошэна с лёгкой, почти печальной интонацией:
— Ты нашёл лишь половину ответа…
Грохот. Мир в глазах Ли Сы обвалился и погас.
