Я решила взбодриться…
Но это точно не включало в себя то, чтобы Цзян Жуй затащил меня в самолёт силком.
— Сестрица, тебе уже столько лет, может, ты перестанешь вести себя как избалованный ребёнок? — сказал он.
Слова «избалованный ребёнок» ударили меня, как молния. Раздражённая, я огрызнулась:
— Я не избалованная! Разве я не могу возмутиться, если ты меня обманул? Ты же сам сказал, что мы полетим в июле. А сегодня какое число? До июля ещё несколько дней!
Цзян Жуй ухмыльнулся:
— Это ради твоего же блага. Ты ведь боишься летать, да? Вот я и специально сказал более раннюю дату. Пока ты сообразила, уже сидела в самолёте и переживать было поздно. Разве это не полезно для твоего здоровья? Гениально, правда?
«…»
Гениально… в твоих мечтах!
Когда мы устроились на местах, Цзян Жуй попытался утешить меня:
— Ладно уж. Я знаю, что ты травмировалась тогда, вот теперь и боишься самолётов. Но как только взлетим, бояться уже нечего.
— Почему это? — пробормотала я.
— Укачивания у тебя нет. Боишься только… умереть, верно? А клгда мы окажемся в воздухе, всё уже будет в руках судьбы. Какой смысл заранее переживать? — Он пожал плечами с абсолютным спокойствием.
«…»
Я молча схватила журнал, накрыла им лицо и вздохнула:
— Почему я вообще согласилась выполнить тётину просьбу и поехать с тобой?
— И ещё жалуешься! — покачал он головой и выпалил очередную глупость, наверняка вычитанную где-то. — Преодолевать горы и реки, чтобы увидеть красивый вид, — это как пройти через трудности ради любви. Сестрица, соберись и наслаждайся пейзажами!
У меня не осталось сил реагировать на этого кретина, который считает, что лучший способ вылечить старые раны — снова их открыть. Я бросила на него пустой взгляд.
— А? Значит, увидишь пейзаж, и что потом? Просто уйдёшь?
Цзян Жуй моргнул, искренне недоумевая:
— А что делать? Жить в пейзаже?
Я сразу фыркнула:
— Значит, и любовь, получив, ты тоже просто бросишь? Дон Жуан недоделанный!
Наконец-то он замолчал. Благословенная тишина…
Но продлилась она недолго. Скоро он зашуршал рядом, занимаясь непонятно чем. А потом сдёрнул журнал с моего лица и буквально прижался ко мне:
— Давай, сестрица, сфоткаемся на память о путешествии!
Я оттолкнула его:
— Ни за что. А вдруг это станет моей посмертной фотографией?
В этот момент сбоку раздался «щёлк». Пожилой мужчина через проход, который как раз делал селфи с жестом «V», повернулся к нам, глядя на меня в ужасе.
После долгой паузы Цзян Жуй натянуто хихикнул:
— Сестрица, ты хочешь сказать… «тетушкины фотографии»?
— Ха-ха… ну да…
Старик молча опустил телефон и, кажется… удалил фотографию?
Спустя двенадцать с лишним часов самолёт приземлился в лондонском аэропорту Хитроу. Когда мы выходили, старик наконец не выдержал:
— Девушка, вы меня так напугали, что я весь полёт глаз не сомкнул!
Мы с Цзян Жуем принялись извиняться и предложили помочь с багажом. Он отмахнулся и, шатаясь, сошёл с трапа.
Мы обменялись взглядами, расхохотались и побежали наперегонки наружу.
Путешествие, формально говоря, было об «учёбе за рубежом». По сути, обычная поездка ради развлечений и экскурсий по университетам. Цзян Жуй сам составил весь маршрут, а я была обычным бездумным спутником. Он вздохнул:
— Сестрица, ты что, никогда в онлайн-игры не играла?
Я покачала головой.
— Если бы играла, понимала бы: такие, как ты, — это «питомцы-ранцы»! Те, что бегут за хозяином. У тех хоть функция есть — предметы подбирать…
Я: «……»
Он сунул мне маршрут:
— Если тебе тут нравится, можем остаться на пару дней. Но тогда придётся менять всю программу. Справишься?
Мой младший брат всегда казался резким и бесцеремонным, но на самом деле был самым чутким человеком. Он, видимо, пытался занять меня делом, чтобы у меня не оставалось времени… думать о лишнем.
Как же сказать ему, что больше не нужно за меня переживать?
Я поманила его и посадила рядом на гребень холма, откуда открывался вид на бесконечные лавандовые поля.
— Цзян Жуй, эта поездка… правда хорошая.
Он протянул длинное:
— О-о? Интересно, кто же это так не хотел ехать изначально?
— Мне хорошо.
— Правда?
Я улыбнулась. Мы молчали бок о бок, глядя на фиолетовое море. Когда я наконец оторвала взгляд от бескрайней лаванды, то сунула расписание обратно ему:
— Говорят, тут есть огромные поля подсолнухов. Почему мы ни одного не видели? Вперёд, следующая остановка!
Путешествовать действительно полезно. Как минимум, это учит, что даже самое прекрасное в пути нужно уметь вовремя отпустить. Ведь оно не принадлежит мне.
И так, болтая и подтрунивая, мы продолжали путь. В августе добрались до Германии и внезапно получили звонок от папы.
У меня не было международной связи, так что он позвонил на телефон Цзян Жуя. Папа сказал, что он в Германии в командировке и хочет пригласить нас поужинать.
В обычном небольшом ресторанчике на немецкой улице я снова увидела отца, спустя столько времени он всё так же выглядел бодрым и представительным. Он всегда был красивым мужчиной, тогда как мама внешностью не блистала. Помню, когда я была маленькой, папа часто брал меня на руки и поддразнивал маму:
— Хорошо ещё, что дочка не в тебя пошла. А то как бы она потом замуж выходила?
Мама делала вид, что злится, но стоило ей представить меня кому-то из знакомых, она с гордостью говорила:
— Наша Сигуан везучая. Не похожа на меня, она вся в отца. В семье Не мужчины и женщины получаются красивыми.
В её голосе всегда звучали счастье и гордость.
Мои родители любили друг друга пока не появилась та женщина.
Мы заказали еду и обменялись несколькими фразами за столом, разговор был таким же сухим, как хлеб на наших тарелках. После ужина папа пару раз похвалил Цзян Жуя, затем мельком посмотрел на меня. Цзян Жуй, как обычно внимательный, сразу поднялся:
— Снаружи так оживлённо. Сис, я пойду закуплю пару сувениров. Вы поговорите спокойно.
Когда мы остались вдвоём, оба некоторое время молчали. Наконец отец спросил:
— Как твоя мама в последнее время?
— Прекрасно, — ответила я непринуждённо. — Крёстная сказала, что к ней уже женихи штабелями ходят. У неё дела в личной жизни куда лучше моих. Папа, смотри, ещё ты не успеешь, а она уже снова замуж выйдет.
— Не неси чепухи! — нахмурился он. — Я же сказал, что не собираюсь жениться. Моя старинная подруга тяжело больна, ей осталось всего несколько лет. Что, по-твоему, неправильно, если я о ней забочусь? Между нами ничего нет. Просто твоя мать слишком подозрительная, у неё сразу фантазии и бурная ревность.
Конечно, конечно, просто давняя подруга, просто забота…
Я усмехнулась про себя.
Эта «подруга» когда-то была его первой любовью. Она презирала семью Не за бедность и сельскую прописку и вышла замуж за человека с городской регистрацией, такая ценная вещь по тем временам. Но у судьбы свой юмор: спустя двадцать лет её муж потерял работу, да ещё и умер внезапно, оставив её в нищете.
