Несколько секунд Цзи Миншу не могла понять, о чём говорит Гу Кайян. Имя «Чжан Баошу» едва коснулось её сознания, оставив лишь слабое эхо последнего слога — «шу».
— Что? Кто с Цэнь Сэнем? — спросила она, и в тот же миг вспомнила, что Гу Кайян употребил ещё одно слово — «бессовестная». Лицо её застыло, она молча достала телефон из сумки и открыла Weibo.
Новость пока не успела разойтись, на главной странице не было ничего похожего. К тому же Чжан Баошу не более чем актриса четвёртого или пятого эшелона; без оплаты за «горячий поиск» кому придёт в голову интересоваться личной жизнью такой незаметной звёздочки?
Цзи Миншу уставилась в строку поиска, не зная, что именно ввести. Мысли спутались. Когда же она впервые осознала, что её брак будет устроен семьями? Она не могла вспомнить. Не помнила и того, когда скандалы богатых домов перестали вызывать у неё удивление и стали чем-то обыденным. Таких историй было слишком много.
В семье Цзи уважаемый ею дядя тайно содержал трёх любовниц, одна из которых была моложе её самой на три года. Тётя не вмешивалась, сохраняя старомодное достоинство главной жены: «Пусть над крышей реют пёстрые флаги, лишь бы красный флаг дома не падал». Родители, оставившие в памяти лишь смутные образы, не имели ничего общего с той любящей парой, какой она их когда-то воображала. Став взрослой, она узнала, что, возможно, они родили её лишь затем, чтобы доказать обеим семьям свою «нормальность» и исполнить долг перед родом, а потом, выполнив формальность, оставили ребёнка. Позже они погибли в нелепой аварии, изображая на публике супружескую нежность. Была ли это запоздалая кара, она не знала.
Для посторонних Цзи Миншу, потерявшая обоих родителей, была сиротой. Но дяди и тёти окружили её заботой, словно она — жемчужина, принесшая семье благую карму из прошлой жизни. Так оно и было, оба дяди любили её, как родную дочь. С детства и до зрелости ни один из двоюродных братьев не жил так привольно и роскошно, как она. Однако ещё в юности Миншу поняла, что быть «как дочь» — не значит быть дочерью. Все эти блага имели цену, её будущий брак.
Поэтому, выходя за Цэнь Сеня, она заранее знала, уважения и совместной старости не будет. Любви немного, денег много и если так рассуждать, всё выглядело честно. Но теперь, когда она вдруг узнала о его измене, её охватили растерянность, тревога и странная, глухая боль.
— Шу Шу, не… не плачь, пожалуйста, не надо… — пробормотала Гу Кайян, растерянно пытаясь её утешить. Видя, что она теряет равновесие, она поспешил поддержать её и усадила на диван.
Цзи Миншу вовсе не собиралась плакать. Сев, она привычно скрестила ноги набок, положила ладони на колени, выпрямила спину и сохранила безупречную осанку. Только взгляд её был пуст, а пальцы слегка дрожали.
Минуту спустя она тихо произнесла:
— Дай посмотреть, что там сняли.
Гу Кайян не шелохнулся.
— Всё в порядке, — повторила она. — Дай мне посмотреть.
Она понимала, если она решила увидеть, то всё равно увидит. После короткой паузы её пальцы наконец задвигались.
Утечка состояла из видео и нескольких фотографий. Заголовок разоблачения не упоминал Цэнь Сэня, утверждалось, будто Чжан Баошу тайно встречалась ночью с Чжан Ци, молодым господином из корпорации «Фэнчан Туризм». В тексте говорилось об их «предполагаемом романе» и «взаимной страсти», пространно описывались могущество компании и любовные подвиги наследника.
Но среди представленных «доказательств», кроме смутных снимков, где невозможно было различить лица, оказались десять последовательных кадров, на которых Чжан Баошу и Цэнь Сэнь стояли у машины. Папарацци, похоже, были не слишком искусны, не сумев отличить Чжан Ци от Цэнь Сеня, они всё же сочинили пространный анализ на тысячи слов.
Хотя на фото не было видно лица Цэнь Сэня, модель его автомобиля, обручальное кольцо и часы на руке, профиль с улыбкой и стоящий неподалёку Чжоу Цзяхэн — всё это не оставляло сомнений в его личности. Тем более для Цзи Миншу, которая знала каждую черту его фигуры.
Он улыбался. Улыбался какой-то никому не известной актриске, имя которой она слышала впервые. Неужели он был столь же мягок и внимателен со всеми женщинами? Говорил ли он другим, что его жена всего лишь скучная ваза?
Сознание Цзи Миншу будто разорвалось. Удар от увиденного оказался несравним с простыми слухами. Было и видео, восемь часов их близости в квартире Чжан Баошу. У неё не хватило духу нажать «воспроизвести». Рука, державшая телефон, дрожала; она сама не понимала, как удержалась, чтобы не швырнуть его в стену.
В оцепенении она вспомнила свадьбу. По воле обеих семей церемония была китайской, хотя ей это не нравилось. Тогда она думала, раз уж не любишь человека, какая разница, в каком обряде выходишь за него? Главное, поскорее пройти через это.
Тогда она была прямолинейна и решительна. Ещё до свадьбы установила с Цэнь Сэнем три правила их совместной жизни. Первое — фасад любящей пары не должен рушиться. Что бы ни происходило на стороне, нельзя допускать скандалов, которые выставят их на посмешище. Цэнь Сэнь тогда коротко пообещал: «Не будет». И она поверила.
Не прошло и трёх лет, как это обещание оказалось нарушено. И, что удивительно, сейчас сердце её ныло, не только от злости и унижения, нанесённого этим человеком, но и от какой‑то глухой, душной обиды, от которой трудно было дышать. Даже если бы её спросили, она не смогла бы объяснить, что именно болит.
