По правде говоря, Цзи Миншу вовсе не собиралась демонстрировать Ли Чэ пренебрежение и уж тем более не пыталась привлечь его внимание показной холодностью. Она слишком часто видела, как знаменитости угождают влиятельным людям, пьют с ними, ложатся в постель, заискивают, меняя лицо в зависимости от публики. Давным‑давно для неё исчезла всякая новизна в блеске звёзд. Встречи с ними были для неё делом обыденным, и сама индустрия не имела в её глазах ни малейшего ореола. Для Цзи Миншу Ли Чэ был не более чем случайным знакомым с факультативных занятий в университете, без особой связи, без нужды в излишней любезности.
Сев в машину, Цзи Миншу доложила Гу Кайян и Цзянь Чунь о подписании дневного контракта и переслала то же сообщение Цэнь Сеню. Она спокойно, без жеманства, описала события дня, без жалобливого тона и без милых смайликов, но, как ни странно, из её сухого отчёта всё же веяло обидой, свойственной избалованной принцессе.
И как доказательство того, что подруги всегда чувствуют лучше мужчин, стоило Гу Кайян и Цзянь Чунь услышать, что съёмочная группа прислала встречать её лишь младшего ассистента и что в контракте нашлись недочёты, они почти одновременно вспыхнули и десять минут поочерёдно изливали гнев. Смысл их тирады сводился к следующему: «Телевидение Синчэн, должно быть, на грани банкротства!», «Эти слепые псы не узнают принцессу, пусть кто хочет, тот и участвует, но наша малышка не потерпит такого унижения!», «Как они могли так обойтись с нашей нежнейшей канарейкой? Безумие, бессовестность, им бы сгореть на месте!»
Пока подруги уже закончили словесную расправу, от Цэнь Сэня всё ещё не было ответа. Цзи Миншу не хотелось возвращаться в гостиницу, и она велела водителю отвезти её прямо в торговый центр «Цзиншэн Интернэшнл» — крупнейший в Синчэне. Ассортимент там был сносный, бренды, приличные. Она бродила по магазинам больше сорока минут и потратила свыше пятисот тысяч юаней. Когда покупки были завершены и она собралась уходить, наконец пришло сообщение от Цэнь Сеня.
Цэнь Сэнь: «Привыкай.»
Цзи Миншу: …?
Цэнь Сэнь только что закончил собственные переговоры по контракту. Всё прошло гладко, настроение у него было неплохое. Освободившись, он решил, не особенно задумываясь, послать своей избалованной супруге несколько наставлений, пропитанных житейской философией.
Цэнь Сэнь: «Ты ведь не знаменитость. Они мало что о тебе знают, так что естественно, что относятся без особого почтения.»
Цэнь Сень: «Привилегии, к которым ты привыкла, следствие твоего происхождения и того, что твой муж — я. Пока ты пользуешься преимуществами, другие получают меньше. Иногда стоит испытать это чувство, оно пойдёт тебе на пользу.»
…Когда это он стал таким разговорчивым? Вместо того чтобы утешить, он вдруг принялся читать ей лекцию о жизни. Неужели намекал на то, что она только что потратила полмиллиона? Жадный пёс!
Но, вспомнив, что деньги она всё же потратила его, Цзи Миншу решила не злить своего денежного мешка и ответила коротко:
— Ты прав.
Отправив это, она тут же переменила тон, сделала снимок экрана с его «ядовитым куриным бульоном» и собиралась переслать его в чат подруг, чтобы всем вместе высмеять и проучить этого «пса». Уже набрала вступление: «Посмотрите, это вообще человеческая речь?», но в последнюю секунду замерла. Что‑то не так. Подождите… Это ведь не групповой чат. Как она умудрилась отправить сообщение снова ему?
Цзи Миншу оцепенела на пару секунд и поспешно удалила неотправленный текст. Но снимок экрана уже ушёл, и Цэнь Сень ответил вопросительным знаком, явно не понимая, зачем она прислала ему собственный чат.
Цзи Миншу: «…»
Цзи Миншу: «У тебя, кажется, телефон разряжается, посмотри на уровень батареи в правом верхнем углу.»
О нет. Это ведь был уровень заряда её телефона. Она быстро стерла сообщение и принялась лихорадочно печатать новое.
Цзи Миншу: «Я просто нашла твои слова очень глубокими, хотела сохранить их на будущее.»
Цэнь Сэнь долго не отвечал. Потом поискал в интернете, как быстро выделить на изображении красным, и переслал ей тот же снимок, но с обведённым вверху её контактом — «Пёс».
Ах, небрежность, чистая небрежность!
Цзи Миншу, твёрдо придерживаясь принципа: если уж потратила деньги покровителя, нужно сохранять мир и дружелюбие, закрыла глаза и пустилась в лесть.
Цзи Миншу: «Ты такой внимательный, с поразительным глазомером. Не зря поступил в Гарвард.»
Цзи Миншу: «А как ты научился выделять красным? Я и сама не умею. У тебя потрясающая способность к обучению, такие ровные круги, словно чертёж! Наверное, ты был силён и в математике, и в рисовании.»
Затем она поспешно изменила его имя в контактах и отправила новый снимок. Теперь наверху красовалось: «Любимый муж». Совершенное сочетание современной лести с тонким подтекстом «Ну что, доволен?» и идеальный способ заставить собеседника почувствовать неловкость, не дав повода возразить.
Цзи Миншу осталась довольна своей находчивостью и, улыбаясь, ела салат, поглядывая на экран. Она ожидала, что Цэнь Сень ответит что‑нибудь вроде «детство» или просто промолчит. Но через пару минут пришёл его снимок: теперь в его телефоне она значилась как «Любимая жена».
Цзи Миншу: …
В искусстве «дай мне точку опоры и я переверну Землю» Цэнь Сэнь по‑прежнему оставался непревзойдённым учёным. Поражённая, она признала поражение. И салат вдруг утратил вкус, от одного только вида этого приторного имени.
Моя королева, мои правила — Список глав
