Цзи Миншу знала о семье Цэнов совсем немного. Лишь в восьмом классе она случайно услышала о странной, почти мелодраматической истории Цэн Сэня, его и Цэн Яна перепутали при рождении. Как именно это случилось и каким образом всё открылось, когда мальчикам было лет семь-восемь, Миншу не помнила. В памяти остался только первый отклик, изумление.
Накануне она как раз дочитала любовный роман о богатой барышне, которую злая нянь нарочно подменила в младенчестве. Настоящая дочь, конечно, в конце торжествовала. Тогда Миншу, ещё школьница Шу Бао, воображала себя на месте подменённой героини и фантазировала, а что, если и её когда-то перепутали, и вот, перед самой свадьбой, появится какая-нибудь уродливая «белая лотосинка», чтобы отнять у неё имя, богатство и жениха? И как бы она ни старалась, всё равно проиграла бы этой хрупкой, но неуязвимой сопернице, осталась бы ни с чем, без любви и без денег.
Вторая мысль пришла быстро, Цэн Сэнь отвратителен!
По слухам, семья Цэнов сначала намеревалась поступить иначе, вернуть Цэн Сэня в род и признать его наследником, а Цэн Яна, к которому за годы привыкли и привязались, оставить рядом, растить как младшего сына. Двое братьев могли бы стать опорой друг другу, а семье Цэнов не составило бы труда содержать ещё одного ребёнка. Но никто не ожидал, что маленький Цэн Сэнь решительно воспротивится. В свои годы он проявил поразительное упрямство и прямо заявил: если его возвращают в дом Цэнов, то Цэн Ян должен уйти.
Род Цэнов был старинный и строгий. Внешне — благопристойный, но в глубине — верящий в превосходство сыновей над дочерьми, законных наследников над побочными, кровных над приёмными. Поэтому, столкнувшись с выбором, они без колебаний встали на сторону истинного наследника. Почти не встретив возражений, семья объявила о высылке Цэн Яна.
Мальчика отправили обратно в семью Ань, жившую в Синчэне. Цэны выплатили Аням крупную сумму на воспитание и потребовали, чтобы те уехали из столицы и не возвращались ни туда, ни в Синчэн, пока ребёнок не станет взрослым. С тех пор в семье Цэнов из Цзинцзяна остался только один сын — Цэн Сэнь. Имя Цэн Яна запрещалось произносить.
Тогда Цзи Миншу думала: зачем так? Почему нельзя было просто вернуться, не выгоняя брата? Значит, Цэн Ян не уехал учиться за границу, его изгнал этот мужской вариант гадкого утёнка. И какой же он жестокий! Если в детстве был таким, что же из него вырастет?
Она искренне сочувствовала Цэн Яну и с тем же пылом ненавидела Цэн Сэня, холодного, молчаливого, словно движущегося айсберга. Это открытие стало причиной её постоянного противостояния ему в подростковые годы.
Но время шло. Детская привязанность к Цэн Яну постепенно растворилась, и Миншу всё чаще ловила себя на мысли, что способна взглянуть на прошлое глазами Цэн Сэня. Ведь, по сути, он не был виноват. Никто не имел права судить его со стороны.
Майбах свернул от аэропорта и направился к преподавательским квартирам Университета Синьсин. Чем ближе они подъезжали, тем сильнее Миншу волновалась. Она то и дело поднимала зеркальце, проверяла макияж, приглаживала волосы, чтобы они блестели, как шёлк. Перед тем как выйти из машины, сменила помаду на более сдержанный оттенок и достала из багажника плащ. Подготовилась так тщательно, что выглядела даже более напряжённой, чем сам Цэн Сэнь.
И неудивительно: свекрови у неё не было, а здоровье Цэн Юаньча, отца Цэн Сэня, давно пошатнулось. Он жил в загородном доме под столицей, восстанавливая силы, и не принимал гостей. Так что Миншу почти не общалась с представителями старшего поколения семьи.
Зато супруги Ань воспитывали Цэн Сэня несколько лет, были рядом в самые чистые годы его детства. Как бы ни ослабли их связи, какая-то привязанность наверняка осталась. По сути, эти двое могли считаться наполовину её свёкром и свекровью. К тому же оба преподавали в Университете Синьсин. Для Миншу, впервые встречавшейся с ними как с «половинной невесткой», это было испытанием.
Она так сосредоточилась на своём волнении, что не заметила, как Цэн Сэнь всю дорогу молчал.
Перед старым зданием преподавательских квартир Миншу в последний раз поправила макияж, достала из сумочки обручальное кольцо и надела его, затем взяла мужа под руку, стараясь выглядеть примерной, кроткой невесткой.
Но уже через минуту примерная невестка столкнулась с испытанием лестницей. Дом, видимо, был построен давно: лифта не имелось, а лестничные пролёты оказались узкими, крутыми и бесконечно высокими. К несчастью, Миншу обула остроносые, тонкие, сверкающие туфли CL. После двух этажей она едва дышала, а семья Ань жила, казалось, где-то на далёком шестом.
— Нет, я больше не могу, — выдохнула она. — Надо отдохнуть. Это же пытка.
Пройдя всего три пролёта, Миншу превратилась в задыхающуюся солёную рыбку, повисла на руке Цэн Сэня, отказываясь сделать хоть шаг, и выглядела так, будто сейчас уляжется на ступеньки и потребует, чтобы её несли.
Цэн Сэнь молча посмотрел на неё, потом спустился на две ступени ниже, чуть наклонился и тихо произнёс:
— Садись.
— …Что? — Миншу растерянно потерла икры, не веря, что этот черствый человек вдруг проявил человечность.
Моя королева, мои правила — Список глав
