Освещение в гостиничных апартаментах Цзюнь И всегда было продумано до мелочей: яркие софиты над винным шкафом и книжными полками, кольцевые сенсорные лампы у зеркала в ванной, а у кровати — бамбуковый торшер, излучавший мягкий, тёплый свет, будто просачивавшийся сквозь тонкие щели. Когда их взгляды встретились в этой тишине, само безмолвие словно наполнило воздух нежной, зыбкой близостью. Они невольно потянулись друг к другу, и в этой тишине можно было различить биение их сердец. Для взрослых людей разного пола всё, что могло случиться дальше, казалось естественным, если бы только у Цзи Миншу не заурчал живот.
Даже на следующий день, когда она поднялась, чтобы продолжить съёмки, мысли Миншу всё ещё возвращались к прошлому вечеру. Перед глазами стояла сцена — их взгляды, мгновение до поцелуя. Она с досадой вспоминала тот предательский звук и мысленно вновь и вновь проигрывала то, что должно было произойти.
— Миншу, Миншу? — дважды позвал её Фэн Янь. — О чём ты улыбаешься? Мы приехали.
Янь Юэсин, следуя его взгляду, посмотрела на неё с лёгким презрением. Камеры ещё не работали, и она не сочла нужным притворяться:
— Весеннее обострение! — бросила она насмешливо.
Сказав это, Юэсин первой вышла из машины, позвала гримёра поправить макияж и, делая вид, что просто оглядывается, украдкой взглянула в салон. Последние дни Цзи Миншу так подавляла её, что в душе Юэсин кипела злость. Но, будучи кумиром подростков, она не могла позволить себе высказывать всё, что вертелось на языке, так свободно, как это делала Миншу перед камерой. К тому же Миншу была по‑настоящему дерзкой, уверенной без причины, не знавшей ни скромности, ни терпения, всегда шедшей напролом. Испытав на себе её заносчивость, Юэсин тут же пожалела о сказанном и с тревогой ждала, что Миншу выскочит из машины и отвесит ей пару пощёчин. Она вполне верила, что та способна на это.
Однако Цзи Миншу, только что вынырнувшая из своих грёз, не успела даже подумать о расплате за чужие слова. Её вновь захлестнуло осознание: она действительно позволила себе непристойные мысли о Цэнь Сэне. Слишком стыдно! Слишком неправдоподобно! Миншу похлопала себя по щекам, уговаривая очнуться. Как она могла сожалеть о том, что между ними ничего не случилось, и даже фантазировать об этом? Нет, невозможно! Просто слишком долго не было близости, вот и помутился рассудок. К тому же она никогда не могла бы влюбиться в такого мужчину, как Цэнь Сэнь: их знаки зодиака с детства считались несовместимыми, нелепость какая! Она просто… да, просто восхищалась его деньгами, и только! Убедив себя, Миншу серьёзно кивнула.
Прошлый день был суматошным, ночь — беспокойной. Цэнь Сэнь, ещё не привыкший к смене часовых поясов, с утра созвал совещание с руководителями филиала. Обычно безупречно одетые люди сидели за столом и три часа подряд перекладывали вину друг на друга, споря до хрипоты, будто делили наследство. Когда наконец всё закончилось, в голове у Цэнь Сэня ещё долго стоял гул их голосов. Он вошёл в кабинет, велел Чжоу Цзяхэну никого не впускать, откинулся в кресле и полчаса слушал фортепиано, пока шум не улёгся.
Говорят, женщины бывают шумными, но рядом с этими мужчинами Цзи Миншу показалась ему почти кроткой и внимательной. Подумав о ней, он взял телефон, открыл WeChat и принял её заявку в друзья. Цэнь Сэнь редко заглядывал в ленту, но, заметив, что у Миншу есть альбом, машинально открыл его и этот случайный взгляд затянулся на полчаса.
Её публикации оказались именно такими, как он представлял: снимки светской дамы, ухоженной супруги, но среди них мелькали и простые, домашние кадры, даже немного нелепые. Когда Чжоу Цзяхэн позвонил по внутренней линии напомнить о встречах, Цэнь Сэнь как раз дошёл до новогодних фотографий. На них Миншу лепила снеговика с младшими членами семьи Цэнь, закутанная в пушистое пальто, с красной шапочкой на голове и сияющими глазами. Он сохранил снимок и, не меняя интонации, отдал рабочие распоряжения.
Тем временем Цзи Миншу, обедая в гостиничном номере и лениво листая телефон, едва не выронила контейнер с едой. Открыв WeChat, она увидела десятки уведомлений: Цэнь Сэнь поставил отметки «нравится» более чем под сотней её записей. И, как назло, пока она пыталась понять, не сбоит ли приложение, новые уведомления продолжали появляться, он лайкал всё более старые посты и даже начал комментировать.
Цэнь Сэнь: “Фото не в фокусе.”
Цэнь Сэнь: “Слишком яркий цвет одежды.”
Цэнь Сэнь: “Неправильное время глагола.”
Цэнь Сэнь: “Идиома употреблена неверно.”
Миншу уставилась в экран, не веря глазам. Он что, решил сыграть роль классного руководителя и проверять её посты с правками на полях?
Цзи Миншу: “?”
Цзи Миншу: “Что ты делаешь?”
Цэнь Сэнь: “Смотрю твой WeChat””
Хотя её страница всегда была открыта, Цэнь Сэнь никак не входил в число тех, для кого она это писала. И вообще, что это за манера? Смотреть, пожалуйста, но зачем лайкать и комментировать, будто ставя печать: «Император ознакомился»? Совсем странный человек!
Миншу не стала спорить и просто ограничила видимость своих публикаций тремя последними днями, после чего отправила ему самодовольный смайлик с высунутым языком. Но Цэнь Сэнь, как всегда, поступил по‑своему, внезапно прислал ей ту самую новогоднюю фотографию, где она лепит снеговика, и добавил комментарий.
Цэнь Сэнь: “Эта — лучшая.”
Цзи Миншу: “…”
Цэнь Сэнь: “Миловидная.”
Цзи Миншу: “…”
Уши Миншу вспыхнули алым.
Моя королева, мои правила — Список глав
