Императрица и Хунцэ переглянулись. Её мало занимало настроение государя. Она знала, что гнев его скоротечен, стоит сказать пару мягких слов, и буря утихнет. Куда больше её заинтересовала девушка, о которой упомянул Хунцэ. Указав на кресло с круглой спинкой, она сказала:
— Сядь, так говорить удобнее.
Двенадцатый принц был человеком сдержанным, но если уж дошёл до такого, значит, обстоятельства прижали. В нынешние времена редко встретишь столь прямодушного мужчину — везение той девушки, что судьба свела её с таким надёжным человеком.
— Всё, что ты сказал государю, правда? — Императрица улыбнулась. — Или кое-что всё же утаил? Я ведь вижу, ты к ней неравнодушен. А государь сердится не из-за пустяков, ему больно за тебя, за брата, которого, как ему кажется, обидели. Что до любви, кто из нас не был молод? Случается, и ничего тут не поделаешь. Все понимают. Прятаться — не выход. Верни её, вместе легче преодолеть любые трудности. Не верю, что выхода нет. Государь — человек добрый, хоть и строг на вид. Он ценит верность и хочет, чтобы между братьями было согласие. В конце концов, всё решится, когда она сама появится. Люди посмотрят, подойдут ли вы друг другу, тогда и можно будет сватов засылать. А если, как говорит государь, у неё дурной нрав и сердце кривое, кто же осмелится вас свести?
Хунцэ нахмурился, взглянул на Императрицу, хотел что-то сказать, но промолчал. Он понимал, сейчас только она способна ему помочь, но доверять до конца не смел. Кто знает, что у человека на сердце. Сжав кулак, он немного помолчал и произнёс:
— Она пропала в Нингуте. Я поднял войска, прочесал весь Хэйлунцзян1, но не нашёл. Она нарочно избегает меня, я это чувствую. Есть причины, о которых пока не могу рассказать, но за её честь ручаюсь. Она чиста, и седьмой принц это знает.
Императрица нахмурилась. Седьмого она недолюбливала.
— При чём тут этот грязный кот? Он-то что знает?
— Динъи, — ответил Хунцэ, — когда-то вышла из дома палача, потом поступила в дом Сянь-циньвана, ухаживала за птицами, подрезала брови и перья. Седьмой ага взял её с собой на север, и она служила при нём. Так мы и провели вместе больше полугода. Как вы сказали, по мелочам видно человека. Для меня она — лучшая из всех: сердце прямое, душа чистая. Не будь нужды, она бы никому не уступила. Жалко, что такая цельная натура угодила в грязь. Я тогда полюбил её, не смел и помыслить о презрении, лишь боялся, что мой слух подведёт, что окажусь недостойным. Я и вправду хотел прожить с ней всю жизнь.
Императрица смотрела на двенадцатого принца. Мужчина, а глаза покраснели. Жалко его. Что может быть мучительнее разлуки? Она вспомнила, как сама когда-то хотела расстаться с Императором. Он тогда упрямился, как ребёнок, и ей самой было больно. Теперь вот настала очередь Хунцэ. Детство у него было тяжёлое, а повзрослев, он встретил наконец родственную душу, и опять несчастье. Судьба не щадит.
Она вздохнула:
— Слушая тебя, я многое поняла. Не торопись, ищи. В Шуньтяньфу полно баои, можно сплести сеть, пусть ищут повсюду. Найдут — приведи её обратно. Что за беда? Разбросало вас по свету, а у неё сердце каменное. Тяжко тебе, не диво, что вернулся изнурённый. Не скрою, я присматривала тебе невесту: и красива, и благонравна, хотела свести вас. Но раз сердце твоё уже занято, не стану мешать. За твою искренность я помогу тебе перед государем. Будь спокоен, этот брак не достанется седьмому, место фуцзин я сохраню за Динъи. Вернётся — увидит, что её ждут, и больше не уйдёт.
Хунцэ почувствовал, как камень свалился с души. Он поклонился низко:
— Милость ваша велика. С тех пор как я вернулся из Халхи, редко бывал во дворце, и вот ныне получил от вас такую поддержку. Запомню навсегда.
Императрица улыбнулась широко:
— Люди разные, и сердце у каждого своё. Ты меня хвалишь, а седьмой принц — нет. Не знаю, чем я его обидела, но доброго слова от него не дождёшься. Вы ведь вместе ездили в Нингуту? Он там не натворил ли чего? Не встретил ли кого-нибудь, не клялся ли в любви?
Хунцэ смутился, помолчал и признался:
— Седьмой принц тоже питал к Динъи чувства…
— Вот и славно, — протянула Императрица, губы её изогнулись в довольной улыбке. — А я как раз думаю, у Хухэ-Бари из рода Хорчин2 есть старшая дочь, восемнадцать лет, пора замуж. Девица красивая, взгляд открытый, только норов горяч. Монголка, что ж, у них кровь вольная. Наши родичи побаиваются, не справятся с ней, вот и сидит до сих пор в девицах. А я прикинула, седьмому принцу она под стать, и род, и положение. Они просто созданы друг для друга!
Она всё больше воодушевлялась, уже собираясь действовать. Встав, Императрица улыбнулась Хунцэ:
— Возвращайся, двенадцатый принц. Пока во дворце я, беды не случится.
Он поклонился и вышел из Зала Взращивания Сердца.
На дворе у него отлегло. Можно было хоть ненадолго перевести дух. Как сказала Императрица, пока Императорский Отец и его мать не вмешаются, всё не так уж плохо.
Он поднял голову к небу. Солнце стояло в зените, лучи грели мягко. Утренний туман ещё не рассеялся, город вдали тонул в дымке, у подножий стен лежала прохлада. Люди выгуливали птиц: в одной руке клетка, другой упирались в бок, мерно прохаживались. Ветер трепал полы халатов, скользил по каменным лотосам у моста, стирая тонкий иней.
Гуань Чжаоцзин ждал у Западных Ворот Благодати. Завидев хозяина, он поспешил навстречу, остановил у обочины лёгкий паланкин и поклонился:
— Государь лишь под утро вернулся, а с рассветом уже во дворце. Тяжко вам. Садитесь, я приготовил чай и закуску. В Нингуте дутуна Даоциня уже взяли под стражу, делом займётся Главная цензорская палата. Вам лучше отдохнуть, поспать трое суток, а потом уж думать о делах.
Гуань Чжаоцзин, управляющий в доме Чунь-циньвана, ведал всем: и хозяйством, и настроением хозяина. Ша Тун рассказал ему всё до мелочей, и тот был потрясён. Кто бы подумал, что Му Сяошу — женщина! Он помнил, как тогда её старший брат украл собаку седьмого принца, а она, понурив голову, стояла у северного берега Хоухая, в свете фонаря, крошечная, дрожащая, жалкая. Девушка есть девушка. Красивая и смышлёная. Хозяин помогал ей, помогал, да и сам увяз. Будто долг прошлой жизни отрабатывает: сперва спас её, потом влюбился, теперь и сам в плену. Судьба.
Он всё понимал, но молчал. Это была рана, к которой нельзя прикасаться. Тронешь, и потечёт кровь. Двенадцатый принц держался из последних сил, и все старались обходить его стороной, не спрашивать, не напоминать. Когда он сам сможет взглянуть в лицо своей боли, тогда и заживёт.
Он терзался, а она пропала без вести. Мука для него была невыносимой. Хунцэ тоже человек. Как бы он ни притворялся стойким, себя не обманешь.
Он не сел в паланкин, пошёл вдоль канала Тунцзыхэ, заложив руки за спину, бормоча:
— Завтра девятое число девятого месяца…
— Верно, — поспешил откликнуться Гуань Чжаоцзин, шагая рядом. — Завтра ваш день рождения. Я велел приготовить угощение. Сцена в театре давно готова, а всё без дела. Недавно два купца из провинции привезли в столицу корейских красавиц, продали их в переулок Фэньцзы. Говорят, танцуют хутэн3 — диво дивное!
Он вскинул руки, изображая небесных дев с фресок Дуньхуана4:
— Вот эти «Сумучжэ» и «Танец госпожи Нян» — загляденье! Я бы пригласил их во дворец, пусть развлекут вас.
- Хэйлунцзян (黑龙江, Hēilóng Jiāng) — буквально «Река Чёрного дракона». ↩︎
- Хорчины (монг. хорчин) — монголоязычная этнографическая группа, живущая в Китае, на востоке Внутренней Монголии, западе Хэйлунцзяна и северо-западе Гирина. Согласно данным справочника Ethnologue, численность хорчинов в Китае составляет 1,347 млн человек. Также проживают в Монголии и Бурятии. Пояснение взято из вики. ↩︎
- Танец хутэн (胡腾舞, Húténg wǔ) — экзотический для Китая танец иноземного происхождения, получивший широкую популярность в стране, особенно в эпоху Тан. Танец ассоциировался с западными кочевыми и среднеазиатскими культурами и воспринимался как яркий, страстный и несколько дерзкий. В литературе и поэзии он часто символизирует чужеземное очарование, свободу и необузданность, а иногда чувственность. Ссылка на статью википедии, информация доступна на английском, китайском, японском, персидском, казахском и узбекском языках ↩︎
- Дуньхуан (敦煌, Dūnhuáng) — исторический оазисный город на северо-западе Китая (совр. провинция Ганьсу), один из ключевых узлов Шёлкового пути; известен прежде всего пещерным комплексом Могао (IV–XIV вв.) с буддийскими фресками и рукописями. ↩︎
