Все вокруг ахали, благодарили судьбу и двенадцатого вана, называя его её счастливой звездой. В управе простому служке увидеть вана — редкость, словно до живого Будды дотянуться. Слышать, как ван казнит, — бывало, а чтоб спасал — невиданное дело.
— Чунь-циньван ведь недавно вернулся из ХалхаХалха (喀尔喀, Kè’ěrhā / Khalkha)— историческая область и этнорегион Монголии; земли халхаских монголов, составлявших главный и самый многочисленный этнос Средней и Внешней Монголии. Название относится как к территории, так и к народу, традиционно занимавшему центральные и восточные районы Монголии. More? — почесал затылок Чжан Дэцюань.
— А вы не знаете? — отозвался приказчик, протирая прилавок. — Его мама — гуйфэйГуйфэй (贵妃, guìfēi) — высокий титул императорской наложницы в Китае, один из высших рангов гарема. Гуйфэй уступала по статусу только Императрице и обычно обладала значительным влиянием при дворе. Титул присваивался по воле императора и мог сопровождаться политическим, семейным или церемониальным весом. В литературе и исторических хрониках гуйфэй часто изображаются как ключевые фигуры дворцовых интриг, фаворитки или влиятельные женщины при Императоре. More оттуда, знатная, но без власти. А сам он — любимец покойного императора и нынешней Императорской Матери, их сын, тринадцатый принц. Две династии сменились, а он всё под покровом. В тринадцать лет получил титул бэйлэБэйлэ (贝勒, bèilè) — титул маньчжурской знати, активно использовавшийся до и в начале династии Цин. Изначально бэйлэ были правителями и военачальниками маньчжурских племён, а после основания Цин членами императорского дома, включёнными в строгую иерархию княжеских званий. Со временем титул стал более формальным, но сохранял высокий престиж и статус близости к трону. More и был отправлен в ХалхаХалха (喀尔喀, Kè’ěrhā / Khalkha)— историческая область и этнорегион Монголии; земли халхаских монголов, составлявших главный и самый многочисленный этнос Средней и Внешней Монголии. Название относится как к территории, так и к народу, традиционно занимавшему центральные и восточные районы Монголии. More управлять землями. Пробыл там больше десяти лет. Когда левое крыло задумало мятеж, он, не дожидаясь восстания, одним махом всё пресёк. За заслуги его вернули в столицу и пожаловали титул хэшо-циньвана (хэшо-циньванХэшо-циньван (和硕亲王, héshuò qīn wáng)— официальный титул «князя первой степени» в империи Цин; один из высших рангов маньчжурской знати, обычно присваивался сыновьям или ближайшим родственникам императора и давал огромный престиж и политический вес. More) — честь великая, матери радость.
Все заахали. Чем сильнее давят, тем крепче человек. Вот настоящий герой!
— Эх, жаль только… — вздохнул приказчик, покачав головой.
— Что жаль-то? — спросили.
Он лишь мотнул головой.
— Не дразни, — зашумели. — Слова на полдороге — не по-людски!
— Да вы… — вспыхнул приказчик. — Собачьи пасти, а не рты! Скажу — всё равно не поверите. Чунь-циньван, знаете ли, плохо слышит. У луны есть тьма и свет, у людей — слепота, глухота, хромота… Но хоть слух у него и слаб, ум — острый. Стоит только говорить прямо перед ним — отвечает ясно, слово в слово.
Вэнь Динъи, лежавшая на кушетке, приподнялась. Вот почему он не откликнулся на её благодарность! Сколько же сил нужно, чтобы по губам понимать чужие слова… Добрых людей судьба не щадит, а злым — всё нипочём. Почему же глухота не досталась седьмому вану!
— А как же он оглох? — спросили. — С детства или потом?
— Почти наверняка потом, — кивнул приказчик. — С младенчества оглохни — и говорить бы не научился.
Разговор разгорелся, но тут вошёл хозяин лавки. Это был высокий, худой старик с веснушками на скулах и вытянутым лицом, как лепёшка. Он рявкнул:
— Что за болтовня! Жить надоело? Это ж ван, не ваш сосед по улице! Ещё слухи распустите — лавке конец, а я вас сам разорву! Мне и без того дел по горло, а вы тут языками чешете!
Все притихли. В этот момент вбежал Сячжи, получивший весть, что Вэнь Динъи чуть не погибла.
— Проклятый Ян-эр велел мне труп забирать! — воскликнул он, хлопнув себя по бедру. — Я уж думал, сердце лопнет! Хоть мы и бранимся, а если б ты умер, я бы не пережил.
Сослуживцы наперебой пересказывали, как всё было. Вэнь Динъи покраснела. Неловко, что её тащили, как преступницу. Всё-таки она девушка, и вспоминать то ей не хотелось. Надев обувь, она потянула Сячжи за рукав:
— Вот видишь, всё обошлось. Пойдём, братец, надо учителю доложить, что я цел. — И, обернувшись к остальным, она добавила: — Спасибо всем. Пусть мой братец угостит вас в «Сяосяньцзю». За мой счёт, приходите выпить!
— С каких это пор я согласился? — буркнул Сячжи.
— Договорились, — рассмеялась она. — До встречи!
Она потянула его к выходу, бормоча:
— Я тебе не младший брат, а всё равно после такого страха ты должен меня утешить.
Сячжи помолчал, потом сказал:
— Главное, что жив. Я уж думал, увижу твою голову на плахе. Даже с кожевником договорился за два ляна серебра пришить обратно. Раз не понадобилось, пусть деньги на радость пойдут, не зря потратил.
Вэнь Динъи всхлипнула и забралась на тележку, что он приготовил для трупа.
На ветках щебетали птицы, горячий воздух обжигал лицо. Она раскрыла жёлтой зонтик и спросила:
— Братец, ты знаешь Чунь-циньвана? Сегодня он спас меня.
— Слыхал, — ответил Сячжи. — Только он редко показывается, мало что про него известно. Что, хочешь отплатить? Да он — из жёлтого пояса, для него это пустяк. Попробуй явись с дарами, и на порог не пустят. Лучше не суетись.
Она и не собиралась с дарами, просто жалко стало, что у такого человека больной слух. Сячжи кашлянул:
— Всякому своё. Ваны живут на жалованье, но разве им легче? Мы за медяк головы рискуем, а они — за власть. Мне б предложили быть ваном, я б тоже оглох с радостью.
Она усмехнулась. Верно. Всё, что с ней случилось, — от таких, как они. Хоть и спас он её, но род Юйвэнь ей не по сердцу. Теперь у неё одна мысль, а именно накопить денег и отправиться на ЧанбайшаньЧанбайшань / гора Чанбай (长白山, Chángbáishān) — священный вулканический хребет на границе Китая и Кореи, одно из ключевых мест происхождения маньчжурского народа. Вершина известна своим озером Тяньчи («Небесное озеро»). More, найти братьев. Тогда она не будет одинока. А сегодняшний день — всего лишь случай на дороге, о котором она скоро забудет.
