Бездна — Глава 103

В материалах дела полиции провинции Хунань тех лет имелись данные ДНК Сун Лайшуня и его сына, но они явно отличались от данных Сун Лайфу; результаты сопоставления показали отсутствие кровного родства. Жена и невестка Сун Лайфу объяснили это тем, что Сун Лайшунь был ребёнком, которого родители Сун Лайфу приютили во время голода, и старики в деревне об этом знают. Полиция немедленно направила сотрудников в деревню Гаобэйчжай, где находился родной дом Сун Лайфу, для проведения опроса. Эта версия подтвердилась, но одновременно была получена и другая информация: в молодости Сун Лайфу получил ранение в драке, из-за чего ему удалили селезёнку, однако при вскрытии трупа этого обнаружено не было.

Чтобы проверить достоверность этих сведений, полиция провела проверку в окрестных больницах и установила, что вплоть до 2002 года Сун Лайфу регулярно покупал препараты для ухода после операции по удалению селезёнки. Странно было то, что после 2002 года записи полностью прекратились. Полиция повторно изучила показания жены и невестки Сун Лайфу, и только тогда обе признались, что погибший не был самим Сун Лайфу.

— Зачем они это сделали? Куда делся настоящий Сун Лайфу? И что тогда с документами Сун Лайфу в отеле «Юэцзянъюань»? — я широко раскрыл глаза и спросил Лю Гуанвэня.

— Хм, именно поэтому та «защита прав» и продолжалась целых пятьдесят дней, — ответил Лю Гуанвэнь.

Жена Сун Лайфу рассказала, что сам Сун Лайфу на самом деле пропал без вести ещё около 2002 года. Поскольку отношения в браке были крайне скверными — Сун Лайфу не только имел склонность к насилию, но и был заядлым игроком, наделавшим много долгов, и раньше не раз уходил из дома на год или два, скрываясь от кредиторов, — когда он исчез, она не стала заявлять в полицию или искать его. Напротив, она почувствовала лёгкость во всём теле.

Так продолжалось до 2005 года, пока дом семьи Сун тайно не посетил незнакомый мужчина. Он принёс ей весть о том, что Сун Лайфу скончался в каком-то южном городе. Помимо шока, жена Сун почувствовала даже некоторое облегчение, ведь к тому времени она уже три года жила с мужчиной из соседней деревни. Незнакомец также дал жене Сун шестьдесят тысяч юаней наличными: во-первых, в качестве «компенсации», а во-вторых, в обмен на то, что она отдаст ему все документы Сун Лайфу, хранившиеся дома. Получив деньги, жена Сун, не раздумывая, согласилась.

В последующие годы незнакомец больше не появлялся. Сун Лайшунь около 2005 года какое-то время искал брата на юге из-за долгого отсутствия связи, но вестей не было. Позже Сун Лайшунь тоже погиб при определённых обстоятельствах, и о Сун Лайфу больше никто не вспоминал. Лишь в мае 2012 года другой незнакомый мужчина разыскал жену Сун и сказал, что предложит ей дельце, на котором можно «срубить по-крупному».

— Нужно было притвориться родственницей «Сун Лайфу» и потребовать компенсацию у отеля. Тот человек организовал людей, а от жены Сун Лайфу требовалось всего две вещи: во-первых, плакать на месте происшествия, а во-вторых, получить компенсацию. Вырученные деньги они должны были поделить пополам, — сказал Лю Гуанвэнь. Чжао Ганьчжэ владел всей этой информацией, но не стал предавать её огласке и замял это дело. С одной стороны, он поддерживал порядок в отеле «Юэцзянъюань», а с другой — поручил Лю Гуанвэню тайно выяснить, кем на самом деле был этот «незнакомец», о котором говорила жена Сун Лайфу.

Я наконец понял, почему та бессмысленная «защита прав» тянулась полтора месяца.

— Так вот почему в тот день в доме У Ся ты спрашивал Чжан Чэнго, нет ли у него проблем «в том самом плане»? Ты подозревал, что убитый — это Третий дядя, а Чжан Чэнго был его сообщником в те годы? Ведь только Чжан Чэнго, будучи начальником службы безопасности, мог помочь Сун Лайфу устроиться в охрану отеля и скрыться там? — я счёл такой вывод вполне логичным и спросил Лю Гуанвэня.

— Да, поначалу я тоже так думал, но проблема в том, что жена Сун Лайфу видела Чжан Чэнго и сказала, что тот незнакомец — не он, — Лю Гуанвэнь сделал паузу. — Самое жуткое, что, по словам жены Сун Лайфу, ей показалось, будто труп «Сун Лайфу» — это и есть тот самый мужчина, который когда-то принёс весть о смерти её мужа. А тот второй, что предложил ей «срубить по-крупному», представился другом первого. Ему было за тридцать, высокий и худощавый. Он хорошо знал о событиях тех лет и угрожал ей: мол, если она не согласится на сотрудничество, он сдаст её полиции за то, что было раньше.

Не знаю почему, но в моей голове внезапно всплыл образ Хань Пиньму, но, поразмыслив, я решил, что это вряд ли возможно. Хань Пиньму лысый, такую яркую черту жена Сун Лайфу обязательно бы запомнила и рассказала Лю Гуанвэню. При этой мысли образ Хань Пиньму тут же рассеялся.

— Ну и дельце… с каким же противником мы столкнулись… — Лю Гуанвэнь залпом выпил воду из стакана и посмотрел в окно. В тёмном воздухе за балконом клубился туман; похоже, назревал очередной ливень.

— Уже поздно, ложись скорее, завтра ещё на работу, — сказал он, разворачиваясь и направляясь в комнату.

— Брат Вэнь, хотел спросить тебя ещё об одном, — окликнул я его вдогонку.

— Я устал, всё завтра, — не оборачиваясь, он зашёл в спальню.

Возможно, из-за того, что лёг слишком поздно, а возможно, из-за огромного объёма информации, полученной мозгом за этот вечер, я лежал в кровати и никак не мог уснуть.

Сначала слова Синь Цзижаня: дела Сун Лайфу и Чэнь Чуньли, алиби Хань Пиньму в те годы, а ещё тот Би Дэхуа. Затем слова Лю Гуанвэня: о Третьем дяде, о том, что «Третий дядя — это не Сун Лайфу, а «Сун Лайфу» на парковке отеля «Юэцзянъюань» — не настоящий Сун Лайфу», и так далее. Их слова, подобно сменяющимся слайдам презентации, непрерывно проносились в моей голове, разогнав неведомо куда сонливость, которая в этот час должна была безраздельно властвовать.