Хотя в голове была путаница, у меня всё равно оставалось ощущение, что во время вечернего разговора с Синь Цзижанем я в какой-то момент внезапно испытал некий импульс. Тогда это чувство промелькнуло так быстро, что я не успел его уловить. Потом, поскольку он перешёл на другую тему, мне было не до того, чтобы вернуться и попытаться поймать его снова. Сейчас, лёжа в постели, я невольно снова начал размышлять об этом.
В чём же заключалась проблема?
После нескольких неудачных попыток заснуть я просто лёг на спину и стал искать то самое «ощущение». Самый простой способ — это всего лишь прокрутить в голове весь сегодняшний разговор с Синь Цзижанем с самого начала.
Сначала дело Хань Пиньму и то «алиби», которое в те годы обеспечили ему Ху Сяофэй и Го Пэнфэй. Затем дело Сун Лайфу: Чэнь Чуньли сказала, что Сун Лайфу — это третий дядя, но потом пошла на попятную. А ещё позже — Би Дэхуа. Синь Цзижань ходил в среднюю школу «Гуанхуэй» и вспомнил, что у парня, который в те годы подрался с Синь Сяолянем, было прозвище Лао Би, и Синь Сяолян сломал ему переносицу.
Это ощущение вернулось.
Да, именно в этом и заключалась проблема.
Я стал тщательно обдумывать слова Синь Цзижаня.
Если пострадавший в те годы Лао Би — это действительно Би Дэхуа, которому Синь Сяолян сломал переносицу, из-за чего у него на лице была повязка, то когда он получил травму: до или после дела Чэнь Чуньли? Если до совершения преступления, то во время нападения на Чэнь Чуньли его лицо всё ещё должно было быть забинтовано, однако в тогдашних показаниях Чэнь Чуньли об этом ничего не говорилось. Переносицу Би Дэхуа сломали, скорее всего, в тот же день, когда Синь Сяолян получил травму головы. Лю Гуанвэнь говорил, что Синь Цзижань заподозрил своего сына Синь Сяоляня именно потому, что время получения им травмы головы в точности совпало с моментом совершения преступления против Чэнь Чуньли. А значит, время получения травмы Би Дэхуа тоже должно было соответствовать этому признаку.
В какой же именно день эти двое устроили ту драку?
Ночь была уже глубокой. Я посмотрел в окно: на востоке линия горизонта уже слегка посветлела.
Я взял лежавший у подушки мобильный телефон и после недолгого колебания всё же отправил сообщение Синь Цзижаню.
— Синь Шу, ты помнишь, в какой именно день Синь Сяолян получил травму головы?
— В начале апреля, а какой именно день — я правда не помню.
Неожиданно Синь Цзижань очень быстро прислал ответ. По какой-то причине он тоже не спал до такого позднего часа.
Я засунул телефон обратно под подушку.
Похоже, лучше всего будет завтра снова «вытащить» этого Би Дэхуа наружу и всё перепроверить.
В ту ночь я поспал от силы часа три. Когда утром меня разбудил будильник, я сначала хотел взять с собой Лю Гуанвэня и съездить во вторую дочернюю больницу. Ведь когда в те годы Лао Би сломали переносицу, он с высокой долей вероятности должен был обратиться в ближайшую медицинскую организацию, то есть во вторую больницу. Однако когда на следующее утро я проснулся, Лю Гуанвэнь уже ушёл. Я очень удивился, почему он не подождал меня, чтобы вместе поехать на работу, как обычно, но жена Лю Гуанвэня сказала, что он всю ночь ворочался и не мог уснуть, будто его что-то тревожило, а в начале шестого утра встал и вышел из дома.
— Чем это вы вдвоём занимались прошлым вечером? Мало того что вернулись за полночь, так ещё полночи на балконе проболтали. А сегодня утром он даже хромать перестал.
На лице жены Лю Гуанвэня читалось крайнее недоумение. Мне было неудобно рассказывать ей о Синь Цзижане, поэтому я просто отшутился, списав всё на рабочие дела. Сказав это, я поспешил уйти, чтобы она не принялась докапываться до сути.
Я зашёл в отделение, чтобы просто отметиться, но Лю Гуанвэня в кабинете тоже не оказалось. Я позвонил ему, он сказал, что занят какими-то делами в управлении. Раз так, мне пришлось самому отправиться во вторую больницу. К сожалению, поскольку прошло много времени, к тому же несколько лет назад в больнице провели реструктуризацию, рабочие журналы отделения неотложной помощи за прошлые годы давно куда-то пропали.
Подумав, чтобы поездка не прошла впустую, я направился прямиком к Би Дэхуа домой.
Семья Би Дэхуа жила в четырёхэтажном доме в административном районе фермы Синпин. На момент происшествия он ещё не был женат, поэтому всегда жил с родителями. Родителям Би Дэхуа было уже под семьдесят, оба совершенно седые. Поскольку в те годы политика планирования семьи требовала от работников госпредприятий иметь только одного ребёнка под угрозой увольнения с государственной службы, теперь, в том возрасте, когда полагается нянчить внуков, старикам оставалось лишь коротать дни в пустом доме.
— Уже семь-восемь лет прошло, почему вы всё ещё приходите? — стоило мне объяснить цель визита у порога дома Би Дэхуа, как его отец выразил крайнее недовольство. — Будет этому конец или нет? Даже если он и был насильником, человек уже мёртв, и это можно считать заслуженным наказанием.
Мне пришлось объяснить, что дело действительно давнее, но мне всё равно необходимо прояснить некоторые детали.
Войдя в дом, отец Би Дэхуа усадил меня на диван в гостиной, а сам вместе с матерью Би Дэхуа сел рядом на складные табуреты. В разгар лета ноги матери Би Дэхуа были укрыты одеялом; она объяснила, что страдает от тяжёлого ревматизма и её ноги совершенно не выносят даже малейшего сквозняка.
— Всё, что нужно было сказать, мы уже рассказали прежнему руководителю из вашего ведомства по фамилии Чжао. Даже не знаю, какие ещё подробности тебе нужно от нас узнать. В любом случае, повторю то же самое: своего ребёнка мы знаем лучше всех, и мы ни за что не поверим, что Сяо Хуа был насильником и убийцей. Да, обычно он бывал непослушным, но на такое он не был способен! — усевшись, сказала мне мать Би Дэхуа.
— В 2004 году с Сяо Хуа произошло несчастье на химическом заводе. По правилам завод должен был выплатить компенсацию в размере четырёхсот тысяч юаней. Но из-за того, что вы подняли это дело, на заводе заявили, будто Сяо Хуа преступник и его давно следовало уволить. В итоге дали всего сорок тысяч юаней компенсации, да ещё сказали, что это из «гуманных соображений». Вы вообще расследовали это дело до конца? Разве не говорили, что у Сяо Хуа было ещё двое сообщников? Кто они вообще такие? Поймали их или нет? — вставил слово отец Би Дэхуа.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
