Хань Пиньму рассказывал, что, когда Ху Сяофэй только перевёлся в школу при нефтяном месторождении, он чувствовал себя не в своей тарелке, да и разговаривал как-то по-девчоночьи. Среди детей нефтяников процветала неприязнь к чужакам, поэтому Ху Сяофэя частенько задирали. Хань Пиньму в то время находился под крылом своего отца, Хань Шуанлиня, и в школе его дела шли в гору: он не только пользовался особым вниманием учителей, но и верховодил сверстниками. Казалось бы, такой ученик, как Ху Сяофэй, в первую очередь должен был стать мишенью для Хань Пиньму, но тот, будучи парнем рослым и крепким, обладал своеобразным налётом уличной лихости. Он не только не стал зачинщиком травли приезжего Ху Сяофэя, а, наоборот, всячески его опекал и заступался, если того кто-то обижал. С тех пор они и стали лучшими друзьями.
— А что потом? После школы вы оба не пошли в университет? — снова спросил я Хань Пиньму.
— Нет. В тот год, когда я оканчивал школу, в моей семье стряслась беда, и мне было не до экзаменов. Фэй Ян экзамены сдал и поступил в ваш нефтяной институт на нефтегазовое дело, но проучился всего год и взял академический отпуск из-за определённых событий. К учёбе он так и не вернулся: когда срок отпуска истёк, возвращаться он не захотел и просто отчислился, — ответил Хань Пиньму.
Я понимал, что имел в виду Хань Пиньму под «бедой в семье», поэтому не стал расспрашивать дальше, но история с уходом Ху Сяофэя из института всё же вызывала любопытство. Хань Пиньму сказал, что и сам не знает подробностей. Он лишь помнил, как поговаривали, будто у Ху Сяофэя возникли какие-то неприятности в институте, а кто-то и вовсе утверждал, что у него начались «проблемы с психикой». Прошло уже столько лет, к тому же Ху Сяофэй был мёртв, так что истинную причину теперь не выяснить.
— Судьба у него тоже была довольно тяжёлой. Его отец раньше занимался крупным бизнесом на месторождении, был очень богат. Но, как и мой, завёл интрижку на стороне, а после развода почти не занимался сыном, — Хань Пиньму добавил, что именно из-за схожих судеб у них с Ху Сяофэем было много общих тем для разговоров.
— А как же мама Фэй Ян-гэгэ? Она тоже его бросила? — спросил я.
— Его мать вскоре после развода уехала в родные края и снова вышла замуж. Отчим оказался тем ещё подонком. При разводе матери Ху Сяофэя почти ничего не досталось, и отчим заставлял парня выклянчивать деньги у родного отца, а если тот не приносил — измывался над ним как только мог. В итоге Фэй Ян просто разорвал всякие отношения с обоими родителями. Пару лет назад он упоминал, что его мать умерла.
Я вздохнул, не зная, что на это сказать.
— Насколько я помню, автомастерская «Синшунь» находится в очень глухом месте. Как Фэй Ян-гэгэ оказался там? — я сменил тему, пока Хань Пиньму продолжал сжигать ритуальную бумагу.
— Возможно, просто не хотел лишний раз контактировать с людьми… — предположил Хань Пиньму. С самого начала их знакомства Ху Сяофэй не особо стремился к общению, выражаясь современным языком — страдал социофобией. Хань Пиньму был одним из немногих его друзей, но последние год-два он и сам не знал, где находится Ху Сяофэй. Когда он изредка спрашивал, тот обычно отвечал, что уехал в другой город. И только когда пришла весть о смерти Ху Сяофэя, Хань Пиньму узнал, что его друг всё это время жил в Юйчэне и никуда не уезжал.
— Как думаешь, есть ли у человека душа после смерти? — внезапно спросил меня Хань Пиньму, пока я обдумывал следующий вопрос.
— Наверное, есть… Иначе в чём смысл всего того, что мы делаем? — ответил я.
— Значит, когда мы умрём, то сможем встретить души родных, ушедших раньше нас? — снова спросил он.
Я кивнул.
— Возможно.
— Мне уже несколько лет не снилась мать. Последний раз я видел её во сне три года назад. Мы были в том самом ресторане «Чжуннань», где мы с тобой недавно обедали. Но я никак не мог разглядеть её лица. Я с плачем бежал за ней, хотел обнять её, чтобы и она меня обняла, но так и не смог догнать. Потом проснулся, — сам не зная почему, Хань Пиньму вдруг заговорил о своей матери во время поминок по Ху Сяофэю.
— Возможно, прошло слишком много времени, и ты в своём подсознании уже начал забывать её черты, — предположил я.
— Как это возможно? Я и с закрытыми глазами смогу нарисовать лицо матери, — возразил Хань Пиньму.
— Это подтверждают научные исследования: тоска по ушедшим близким длится в среднем от пятнадцати до двадцати лет. Сколько лет назад не стало твоей матери? — спросил я.
— Эх, уже пятнадцать лет прошло… — вздохнул Хань Пиньму.
— А отец тебе не снился? — продолжил я расспросы. Вопрос, возможно, был бестактным. Хань Пиньму взглянул на меня, усмехнулся и ничего не ответил, продолжая ворошить угли веткой.
Вдруг зазвонил мой телефон. Достав его, я увидел, что это Фань Цзе.
Зачем я понадобился ему в такой час?
Поскольку Хань Пиньму был рядом, отвечать было неудобно, и я сбросил вызов. Но через полминуты Фань Цзе набрал снова. Я опять отклонил вызов, однако телефон зазвонил в третий раз.
— Что случилось? Домашние потеряли? — услышав рингтон, спросил Хань Пиньму. Я кивнул.
— Уже поздно, не игнорируй звонки, а то родители будут волноваться. Ты ответь им, скажи, что уже в пути, и всё, — посоветовал он.
Я согласился. Отойдя подальше, чтобы Хань Пиньму точно не услышал разговор, я перезвонил Фань Цзе.
— Ты где пропадаешь? Почему трубку не берёшь? Быстро дуй в приёмный покой центральной больницы месторождения Чанчуань! — прокричал Фань Цзе в трубку. Я спросил, к чему такая спешка, и он ответил, что с начальником отряда Чжао беда, нужно срочно приехать, после чего сбросил вызов.
— С Чжао Ганьчжэ беда? Да что с ним могло случиться? — первой моей реакцией было недоумение. Что могло произойти с Чжао Ганьчжэ? Обжёгся жареной рыбой во время позднего ужина?
Я набрал номер Чжао Ганьчжэ, но тот по-прежнему не отвечал.
Сжимая в руке телефон, я вернулся к Хань Пиньму. Он уже скрутил последнюю пачку ритуальной бумаги, придавая ей форму денег, и бросил в огонь.
— Раз родители зовут, поезжай скорее. И правда уже поздно, не заставляй их волноваться, — негромко произнёс Хань Пиньму.
Я ответил «хорошо» и спросил:
— А ты?
— Я? Я ещё немного посижу с ним. Мы давно не виделись, и я даже не знаю, как он прожил свои последние дни.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
