Такси ехало на запад. По дороге я ещё раз набрал мобильный Чжао Ганьчжэ, но трубку по-прежнему никто не брал. Вспомнив, что дочь заместителя начальника участка Ма Чжуна лежит в центральной больнице и он, должно быть, всё это время находится там, я позвонил ему. Телефон Ма Чжуна тоже был постоянно занят, я дозвонился только после нескольких попыток. Однако, когда связь наконец установилась, первой фразой Ма Чжуна было:
— С начальником отряда Чжао случилась беда, ты сейчас где?
Я сказал, что еду в больницу, и спросил, что стряслось с начальником отряда Чжао. Ма Чжун ответил, что его пырнули ножом.
Даже тогда я всё ещё был немного ошеломлён, не понимая, с чего вдруг его, когда всё было нормально, пырнули ножом. Я спросил Ма Чжуна, что произошло, но тот ответил, что не знает. Тогда я спросил, тяжело ли ранен начальник отряда Чжао. Ма Чжун сказал, что его перевели из больницы китайской медицины города А, потому что там не смогли оказать нужную помощь, и сейчас он уже в операционной.
Раз уж его перевели из-за того, что не могли вылечить, значит, ранение точно было не из лёгких. Только в этот момент я осознал всю серьёзность ситуации.
Когда я добрался до операционной на втором этаже корпуса экстренной медицинской помощи Центральной больницы нефтяного месторождения Чанчуань, перед дверями уже толпились люди: и коллеги по работе, и родственники, и друзья Чжао Ганьчжэ. Люди продолжали подходить. Я попытался разузнать обстановку у тех, кто пришёл раньше, но большинство из них тоже ничего не знали. Кто-то лишь обмолвился, что Чжао Ганьчжэ ранен очень тяжело, ему нанесли множество ножевых ранений, и когда его привезли, он уже был без сознания.
Приезжавшие позже тоже почти ничего не знали, а некоторые и вовсе думали, что у него какой-то внезапный острый приступ. Вопросы, с которыми они подходили, в основном сводились к тому, как он себя чувствует, инсульт это или сердце, и что ему давно советовали похудеть, а он всё не слушал. Узнав, что его ударили ножом, все приходили в ужас. Из-за этого люди тут же принимались звонить и разузнавать подробности, а кто-то подходил к дверям операционной, пытаясь заглянуть внутрь через узкое verticalное стекло, но их останавливали охранники больницы, следившие за порядком у входа.
Жену и сына Чжао Ганьчжэ обступили со всех сторон, жена непрерывно плакала. Она рассказывала, что около семи часов вечера Чжао Ганьчжэ собрался уходить. Она подумала, что он снова идёт перекусить в лавку жареной рыбы семьи Ян на ночном рынке, немного поворчала на него и не придала этому значения. Кто же знал, что стоит ему уйти — и случится беда. Чжао Ганьчжэ полжизни прослужил в полиции, в молодости даже мелких ссадин почти не получал и часто говорил ей, что он везунчик и его хранят высшие силы. Кто мог подумать, что если уж с ним что-то случится, то сразу такое страшное несчастье.
В толпе я заметил Ма Чжуна и Фань Цзе и поспешил к ним, чтобы спросить, как там начальник отряда Чжао. Они оба в этот момент тоже ничего толком не знали. Ма Чжун сказал, что раз уж он в операционной, остаётся только ждать. Фань Цзе спросил меня, чем начальник отряда Чжао занимался в последние дни. Я ответил, что сегодня вечером он изначально собирался взять меня с собой на задание, но потом в последний момент всё отменил, и кто же знал, что в итоге произойдёт такое.
— На какое задание он хотел тебя взять? — спросил меня Фань Цзе.
— Да я без понятия, его же вечером внезапно отменили! — ответил я.
У дверей операционной стояли двое незнакомых полицейских. Судя по жетонам на груди, это были коллеги из города А. Кто-то подошёл спросить, и выяснилось, что это сотрудники центра управления 110 Бюро общественной безопасности города А, которые сопровождали машину скорой помощи 120, перевозившую Чжао Ганьчжэ.
Все тут же обступили их, пытаясь узнать подробности. Полицейские вкратце рассказали, что около десяти часов вечера они получили вызов со стройплощадки неподалёку от зоны развития города А. Прибыв на место, они обнаружили Чжао Ганьчжэ, который к тому моменту уже находился в критическом состоянии. Что касается деталей, то ведётся следствие, и подробная сводка по делу будет предоставлена позже.
Вскоре их вызвали по телефону, и оставшимся ничего не оставалось, кроме как продолжить ожидание. Тем временем в корпус экстренной помощи один за другим прибыли несколько руководителей городского управления в белых рубашках. Однако и они сейчас ничем не могли помочь и, как и все остальные, просто ждали известий от врачей.
Так прошло около двух часов, пока у дверей операционной наконец не загорелась лампа. Все замерли в напряжении, думая, что операция завершена. Из двери показался дежурный врач и громко крикнул:
— Кто здесь Ли Чэн? Быстрее заходите, пациент угасает, хочет что-то сказать!
Я на мгновение оторопел, но времени на размышления не было. Крикнув, что я Ли Чэн, я тут же шагнул в операционную.
— Пустите меня, я родственница! — услышал я крик за спиной.
Я оглянулся: это были жена Чжао Ганьчжэ and несколько родственников, но их сдерживали охранники. Охранники убеждали их не паниковать, объясняя, что операционная не вместит столько народу, и если все войдут, это помешает спасению жизни. Вслед за этим послышались крики спора между родными Чжао Ганьчжэ и охраной, смешанные с плачем. Мне было не до того, и я в два шага оказался у кровати Чжао Ганьчжэ.
— Начальник отряда Чжао! — позвал я.
Чжао Ганьчжэ был весь обмотан бинтами, в него было воткнуто множество трубок. Говорить он уже не мог. Он лишь широко раскрытыми глазами пристально смотрел на меня, а затем, собрав, казалось, последние силы, поднял руку и указал на дверь операционной. Я посмотрел в том направлении: родственники как раз вырвались из рук охранников и ворвались в помещение.
— Отец!.. — услышал я истерический крик сына Чжао Ганьчжэ, и в то же мгновение рука Чжао Ганьчжэ бессильно упала на кровать. Следом раздался пронзительный писк кардиомонитора. Врачи бросились проводить реанимацию, а меня и родственников медсёстры снова выставили за дверь.
Всё произошло слишком внезапно.
Когда я во второй раз оказался у дверей операционной, окружающие принялись засыпать меня вопросами: как там внутри, что с начальником отряда Чжао, успел ли он мне что-то сказать? В тот момент у меня в голове образовалась полная пустота, я вдруг не мог вспомнить абсолютно ничего.
Чжао Ганьчжэ не стало.
После того как медсёстры вывели нас с родственниками из операционной, врачи боролись за жизнь Чжао Ганьчжэ ещё более сорока минут. Несмотря на то что руководство Бюро общественной безопасности требовало от больницы спасти его любой ценой, из-за слишком тяжёлых ранений он так и не смог выкарабкаться.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
