Следователи уголовного розыска города А, занимавшиеся делом Чжао Ганьчжэ, также обнаружили зацепку — отдел технической разведки с помощью данных базовых станций составил список номеров мобильных телефонов, владельцы которых находились поблизости от Чжао Ганьчжэ в момент совершения преступления. В ходе анализа был выявлен один подозрительный номер. Он привлёк внимание потому, что уже фигурировал в деле об убийстве Сун Лайфу — это был тот самый номер, с которым у Сун Лайфу было зафиксировано всего два сеанса связи. Данные технической разведки показали, что капитан Чжао перед гибелью также созванивался с этим номером, и в момент убийства владелец телефона находился неподалёку от него.
Эта улика была крайне важной. Хотя полиция не могла немедленно установить личность владельца номера, это доказывало как минимум одно — убийство Чжао Ганьчжэ не было изолированным случаем. Теперь полиция могла объединить оба дела в одно производство.
Была сформирована новая следственная группа, на этот раз под эгидой провинциального управления общественной безопасности, в которую вошли сотрудники отряда уголовного розыска города А и полиции Ючэна. Я всё ждал, когда Ван Чжэнцао позвонит и пригласит меня в объединённую группу, но он так и не позвонил. Спустя несколько дней я отправился в управление по делам и заодно решил заглянуть к Ван Чжэнцао, чтобы прощупать почву. Он сразу понял, зачем я пришёл, но сказал:
— Давай-ка ты лучше сосредоточишься на работе в участке Хэси.
Это был вежливый отказ. Я понимал его мотивы. Всё-таки жертвой стал Чжао Ганьчжэ, и можно было представить, какое давление испытывала полиция, обязанная раскрыть дело. В объединённую группу от обоих управлений направили только самых опытных оперативников. А кто я? Обычный участковый со стажем чуть больше двух лет. То, что в своём родном отделе я работал под присмотром руководства, было ещё допустимо, но доверять мне столь серьёзную задачу вызывало бы у начальства опасения. В отличие от эффектного и неординарного Чжао Ганьчжэ, Ван Чжэнцао был полицейским совсем иного типа. Все его решения основывались на целесообразности и необходимости, поэтому его распоряжение вернуть меня к основной работе было предсказуемым выбором.
— Ты только не думай ничего лишнего. Просто сейчас ноша слишком тяжела, а сроки поджимают. Группе нужны зрелые кадры, нет времени учить тебя на ходу. Но ты не волнуйся, ты ведь официально считаешься последним учеником капитана Чжао, так что в будущем управление обязательно возьмёт тебя в оборот… — Возможно, Ван Чжэнцао решил, что я расстроюсь, и потому наговорил много ободряющих слов. Не знаю почему, но слова «последний ученик» кольнули мне сердце, и на миг боль стала такой острой, что я едва не задохнулся.
Чжао Ганьчжэ не раз говорил, что он «во всём лучше Ван Чжэнцао, вот только учеников воспитывать не умеет». Ван Чжэнцао проработал опером полжизни, не раскрыл много громких дел и нечасто мелькал в новостях, но он собственноручно довёл своего ученика Чэн Ху, бывшего студента-художника, до звания одного из сотни лучших оперативников провинции и места в кадровом резерве. Этот успех всегда служил оружием Ван Чжэнцао в спорах с Чжао Ганьчжэ и был его главным поводом для досады. Однажды, когда мы ели жареную рыбу, Чжао Ганьчжэ тоже упоминал, что я его «последний ученик». И хотя это было сказано в неформальной обстановке, я чувствовал, что он говорил совершенно серьёзно.
— Ван Чжэнцао вырастил Чэн Ху, Лю Гуанвэнь воспитал Фань Цзе, Сюй Яньшэн подготовил Лю Цичжи, Ян Сянцянь помог пробиться Вэнь Чжао… И только мне не везёт: столько лет прошло, а достойной смены всё нет. Боюсь, моё мастерство так и уйдёт вместе со мной в могилу…
В тот раз я ещё отшутился:
— Начальник Чжао, ваши секреты мастерства — это же тайные техники, которые, небось, только по женской линии передаются. Может, в следующем году возьмёте себе в ученицы какую-нибудь девчонку, если только супруга не будет против?
Тогда разгневанный Чжао Ганьчжэ запихнул мне в рот кусок обжигающего рыбного тофу и рявкнул:
— Ах ты, паршивец, разве так шутят с начальством?
На пятый день после моего возвращения в участок Хэси родственники Сун Лайфу, которые до этого оккупировали отель «Юэцзянъюань» под предлогом «защиты своих прав», наконец убрались оттуда.
Если быть точным, их выдворили силами полиции. В тот день заместитель начальника участка Хэси по общественной безопасности Ма Чжун вместе с двумя другими руководителями при поддержке отряда из окружного управления вывели из отеля «Юэцзянъюань» более десяти родственников Сун Лайфу. Затем их развезли по трём ближайшим участкам для допроса. Выяснилось, что большинство из них не имели к Сун Лайфу никакого кровного родства — это были обычные сельские бездельники, которых позвали «на подмогу» жена и невестка покойного.
— Пятьдесят дней! Целых пятьдесят дней они у меня тут торчали! — Чжан Чэнго показал мне число «50», выставив ладонь левой руки и кулак правой. Он жаловался, что за эти пятьдесят дней был дома всего три раза, и если бы полиция их не выставила, жена бы с ним точно развелась.
— Сяо У с тобой разведётся вовсе не из-за этого, — съязвил стоявший рядом Ма Чжун, услышав, как тот снова пытается упрекнуть полицию. Я слышал от Хань Пиньму и Чжао Ганьчжэ слухи о Чжан Чэнго и Ли Чжэнбине, поэтому прекрасно понял, на что намекает Ма Чжун.
Слова Ма Чжуна прозвучали грубо, и даже Чжан Чэнго мгновенно переменился в лице. Однако он не посмел вступать в перепалку, ведь Ма Чжун, как заместитель начальника участка, курировал его территорию. Чжан Чэнго бросил на меня взгляд, полный обиды. Я не знал, что сказать в такой ситуации, поэтому просто притворился, что мне пришло сообщение, и достал телефон. А когда снова поднял голову, то увидел лишь удаляющуюся спину Чжан Чэнго.
— Негодный он человек, держи с ним ухо востро, — когда Чжан Чэнго ушёл, Ма Чжун протянул мне сигарету.
— Не смотри, что он перед тобой лебезит, за душой у него полно гадких мыслей. — Уход Чжан Чэнго не заставил Ма Чжуна сменить гнев на милость.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
