У Манман спустилась вниз и нашла Лу Суй. Он как раз ел кашу.
— Съешь и ты чашечку, — предложил он.
У Манман покачала головой:
— После восьми вечера я ничего не ем.
Хорошая фигура держится исключительно на самодисциплине.
При мысли о фигуре У Манман тут же вспомнила, что ещё не получила свой приз. Её взгляд скользнул по кубикам пресса Лу Суй, и в душе она почувствовала лёгкое сожаление.
Лу Суй всё ещё был серьёзно болен, и даже если бы они устроили фотосессию, результат не был бы идеальным, так что затею пришлось отложить.
— Когда выздоровеешь, не забудь о призе, который ты мне проиграл, — У Манман очень боялась, что Лу Суй передумает.
Но прежде чем он успел что-то ответить, она продолжила:
— В эти дни ты точно не сможешь тренироваться, а если не заниматься три дня, живот сразу теряет форму. Когда поправишься, не забудь хорошенько налечь на упражнения пару дней, иначе боюсь, что «линия русалки» на снимках не будет выглядеть эффектно.
Лу Суй прикрыл глаза, проигнорировав её нелепые речи.
— Почему ты не сообщила мне о том, что случилось вчера?
У Манман взяла свой стакан молока и сделала глоток.
— Я хотела сообщить, но телефон разбился, а твой номер я не помню.
Лу Суй жестом попросил Би Дэ принести бумагу и ручку, записал свой номер и протянул У Манман.
— Учи. Потом проверю.
У Манман так изумилась, что рот невольно открылся — хоть яйцо вставляй. Он что, решил поиграть с ней в классного руководителя и ученицу начальной школы?
Впрочем, как бы там ни было, помнить номер на экстренный случай всегда полезно. Госпожа Лю и У-лаобань были людьми ненадёжными, оставалось надеяться, что Лу-сяньшэн окажется серьёзнее.
Когда У Манман с трудом наконец зазубрила совершенно бессистемный номер Лу Суй, она не удержалась от жалобы:
— Ты же не бедный, неужели не мог взять себе какой-нибудь красивый номер?
Ряд восьмёрок, например, было бы так легко запомнить.
Даже у У Манман последние четыре цифры — «6666», понятно?
Номер телефона, как и номер машины, — это вопрос престижа, тут нельзя проявлять небрежность.
— Это мой личный номер, — сказал Лу Суй, имея в виду, что лучше ему не быть слишком простым, чтобы избежать лишних звонков.
Глаза У Манман весело сузились, она подсела поближе к Лу Суй и спросила:
— Это тот самый личный номер, который включён даже на совещаниях? Тот, по которому я смогу тебя найти, даже если твой помощник не сможет?
— Угу, — отозвался Лу Суй. — Тот самый, который я даже в душ с собой беру в водонепроницаемом чехле.
У Манман широко раскрыла глаза:
— Ну это уже слишком, разве нет?
Тут, поймав взгляд Лу Суй, обращённый на неё как на дурочку, У Манман наконец поняла, что он говорит с иронией.
Хотя на самом деле У Манман, когда принимала ванну, действительно клала телефон рядом в водонепроницаемом чехле.
У Манман, вертя в руках аппарат цвета «розовое золото» и вспоминая прошлое, повернулась к Лу Суй:
— А ты помнишь, как мы встретились в первый раз?
— Не помню, — быстро ответил Лу Суй.
— Какой же ты тогда был жадный, даже сказал, что я не стою какого-то «6s». Не чувствуешь теперь, как жизнь щёлкнула тебя по носу? — У Манман помахала телефоном перед лицом Лу Суй.
— Есть такое, — прямо признал Лу Суй.
Он признал это так легко и даже не стал отпираться, что У Манман мигом утратила всякое удовольствие от подколки.
Но ей было скучно, и она продолжила:
— Больно?
— Подуй мне, и перестанет, — сказал Лу Суй.
У Манман с радостью придвинулась и подула ему на щеку.
— Не здесь болит, — Лу Суй опустил взгляд вниз. Его желание, которое только что утихло из-за этой чудачки, теперь снова начало пробуждаться.
У Манман, конечно же, поняла намёк. В искусстве бесстыдства женщине никогда не угнаться за мужчиной.
Так что лучшее применение этому времени — это сон.
В следующие несколько дней У Манман естественным образом обосновалась в поместье Лу. Стоило ей заикнуться о возвращении домой, как Лу Суй тут же начинал вовремя покашливать, вынуждая её подавать ему воду и ухаживать за ним.
Так У Манман официально зажила тем, что сама определила как «временное сожительство».
Вот только У Манман никак не могла привыкнуть к личному водителю. Такой образ жизни знатной дамы, наступивший на десять лет раньше срока, казался ей слишком уж развращающим.
К тому же это мешало ей быть ближе к народу.
Поэтому она со всей серьёзностью обратилась к Лу Суй с этим вопросом.
— Тогда я подарю тебе машину, — сказал Лу Суй.
Хотя принять машину от мужчины означало принять и самого мужчину, У Манман уже сделала это раньше, так что не видела препятствий для подарка.
— Вообще-то, я свой «Хаммер» продала только из-за тебя, — кокетливо оправдалась У Манман, подразумевая: если подаришь мне новый «Хаммер», будем в расчёте.
— Действительно, моя вина, — с готовностью согласился Лу Суй. — Какую машину ты хочешь?
У Манман было неловко просто сказать «Хаммер», всё-таки машина не из дешёвых. Если она сразу выпалит название, то покажется меркантильной, а это не вяжется с её образом чайной с*ки.
— Мне нравятся большие, высокие машины с хорошим обзором, чтобы можно было смотреть на всех свысока. Что касается модели… она должна быть мощной, дикой и как можно сильнее контрастировать с моей внешностью. Чтобы когда люди видели, как я открываю дверь и выхожу, у них непроизвольно вырывалось: «Вау!» — У Манман весьма красочно и поэтично описала свою любовь к «Хаммерам».
Даже если это будет не «Хаммер», подойдёт любой внедорожник, она не станет возражать.
Главное — не какой-нибудь низенький спорткар.
— Довольно специфические вкусы, — заметил Лу Суй.
У Манман ответила:
— Как в рекламе Metersbonwe — иди своим путём.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
