— Ты приняла близко к сердцу то, что я говорила тебе в прошлый раз о секретарше Лу Суя? — снова спросила Лю Лэвэй.
У Манман нетерпеливо ответила:
— У них ничего нет, Лу Суй не такой человек.
В этом У Манман была совершенно уверена, в конце концов, Лу-сяньшэн исправно исполнял свой супружеский долг.
— Да что ты понимаешь? Разве бывают на свете коты, которые не воруют рыбу? — госпожа Лю была женщиной опытной и считала, что досконально изучила порочную мужскую натуру.
У Манман беспомощно склонила голову набок. Она не утверждала, что Лу Суй не способен на измену, просто, зная его характер, она была уверена: если бы у него с той секретаршей действительно что-то было, Лу Суй сказал бы ей прямо — ты будешь главной женой, а она наложницей, если не согласна — заменим и тебя.
Тайные интрижки были совершенно не в стиле Лу Суя.
Но разве могла У Манман сказать такое госпоже Лю прямо?
Однако слова матери заставили У Манман задуматься. Что, если однажды она действительно окажется перед таким выбором? С её-то характером она бы просто развернулась и ушла, но как быть, если вспомнить об У-лаобане и госпоже Лю?
У Манман почувствовала головную боль; она боялась даже представить реакцию родителей. К хорошему обращению привыкаешь быстро, и когда внезапно сталкиваешься с его потерей, адаптироваться к этому непросто. В своё время У-лаобань и госпожа Лю ссорились так сильно, но ведь не развелись же?
Брак связан со слишком многими экономическими интересами, и когда дело перестаёт касаться лишь двоих, никто не решится заявить, что может с лёгкостью всё бросить.
У Манман почти видела своё будущее. Женщины будут шептаться у неё за спиной: «Смотрите, это она, у её мужа кто-то есть на стороне. Почему она не разводится? А как она посмеет? Если она разведётся, что станет с семьёй У?»
У Манман стало не по себе, а госпожа Лю продолжала твердить своё:
— Впрочем, какой мужчина не играет на публику? Не принимай это близко к сердцу и не устраивай ему сцен. В некоторых делах лучше закрыть на всё глаза.
Госпожа Лю всё решила за неё.
Когда У Манман возвращалась в поместье Лу, её продуло холодным ветром, и на следующий день она простудилась. Видимо, встреча с госпожой Лю так на неё подействовала, что чувство ответственности у У Манман заметно возросло: даже с сильным насморком она продолжала посещать все занятия и старалась не пропускать мероприятия, запланированные Кэти.
— Кстати, Хэ Янь искала тебя? — спросила У Манман у Кэти, вытирая нос салфеткой.
— Госпожа Хэ связывалась со мной. Я просмотрела список вопросов, которые она подготовила для интервью: они слишком острые и граничат с вмешательством в частную жизнь. Ей нужен репортаж, который принесёт ей славу, и я считаю, что давать ей интервью сейчас нецелесообразно, — ответила Кэти.
— Это же просто школьная газета, проблем возникнуть не должно. Она девушка Шэнь Тина, нужно же уважить старого друга, — сказала У Манман.
Кэти была помощницей с твёрдым мнением и решительно возразила:
— Обсудим это, когда Шэнь-сяньшэн официально признает госпожу Хэ на публике.
У Манман пришлось сдаться, и она лично позвонила Хэ Янь, чтобы извиниться. Из-за сильной простуды и напряжённой работы болезнь затянулась почти на двадцать дней, прежде чем она окончательно поправилась.
— Глядя на тебя, и не скажешь, что ты молода: иммунитет никуда не годится, — едко заметил Лу Суй за завтраком.
— Должно быть, это твой иммунитет меня заразил, — без тени смущения заявила У Манман.
На самом деле, препираться было бессмысленно. Лу Суй отомстил У Манман делом. Теперь она была обязана ложиться спать ровно в девять вечера и вставать в шесть утра. Лу Суй нанял для неё тренеров по йоге, бегу, единоборствам и прочему — занятия чередовались все семь дней в неделю. Он твёрдо решил привести в порядок её «заражённый иммунитет».
За всю свою жизнь, даже в старшей школе, У Манман никогда не придерживалась такого строгого распорядка. Лу Линь прислала ей сообщение в Вэйсинь, возмущаясь: «Тебе сколько лет, в самом деле? После девяти уже ни позвонить, ни в Вэйсинь написать?»
А ведь ещё в прошлом году У Манман могла ответить на сообщение даже в три часа ночи. Из-за такого здорового режима дня она упустила немало свежих сплетен. Закончив утреннюю йогу на берегу озера, У Манман по привычке взяла телефон, чтобы пролистать ленту и Weibo. Главной новостью города сегодня оказался разрыв помолвки Нин Чжэна и Шэнь Юаньцзы.
Социальные сети У Манман буквально разрывались от этой новости. Она, не раздумывая, бросилась бегом к вилле:
— Лу Суй, почему Нин Чжэн и Шэнь Юаньцзы расторгли помолвку?
У Манман прибежала, запыхавшись, с расстроенным лицом: она узнала об этом так поздно, какой позор.
— Как же они могли разорвать помолвку? — недоумевала У Манман. — У старого господина Нина, должно быть, случился сердечный приступ от гнева?
— Вчера вечером его уже отвезли в больницу, — сказал Лу Суй.
На лице У Манман отразилось выражение «так я и знала».
— Тебя так радует эта новость? — спросил Лу Суй.
— А? — У Манман подумала, что Лу Суй, должно быть, видит людей насквозь. Она старалась скрыть свои чувства как можно глубже, но он всё равно их заметил. У Манман неловко поправила волосы, села рядом с Лу Суем и честно призналась: — Немного радует. Ты же знаешь, мы с Шэнь Юаньцзы всегда не очень-то ладили.
Так уж устроены люди: не нужно слов, с первого взгляда понятно, что человек — не твоего круга.
Лу Суй вскинул брови и промолчал. В душе У Манман разгорелось пламя любопытства. Лу Линь и остальные подруги ещё вчера закидали её сообщениями, пытаясь выведать подробности и требуя глубинных разоблачений. При нынешнем статусе У Манман, если она не раздобудет хоть какую-то крупицу информации, это будет настоящим предательством по отношению к её подругам.
— Раз Нин Чжэн и Шэнь Юаньцзы расторгли помолвку, он что, больше не хочет оставаться в семье Нин? — спросила она Лу Суя. — Но тогда это же пойдёт на руку его младшему брату?
— У него будет своё дело, — ответил Лу Суй.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
