Постаравшись как можно скорее доесть хлеб, У Манман отряхнула ладони и поднялась. Пара молодых людей, сидевших рядом, тоже встала. Проходя мимо У Манман и Лу Суя, парень не удержался от ворчания:
— Раз уж вы знакомы, могли бы и сесть вместе.
Его девушка оказалась более благоразумной: она с силой потянула парня за собой в сторону учебного корпуса.
У Манман скосила взгляд на Лу Суя — тот всё ещё улыбался.
Всю следующую неделю У Манман наблюдала, как Лу Суй каждое утро приносит завтраки Цзэн Жулин и Дай Тинтин. У неё в голове всё настолько перемешалось, что она начала всерьёз подозревать, не ухаживает ли Лу Суй за её соседками.
У Манман чувствовала себя лишней, а Цзэн Жулин ещё и подливала масла в огонь, заявляя, что та сама напрашивается на неприятности.
— Если человек приносит тебе завтрак, просто ешь, — говорила она. — Сама не ешь, а потом нам с Тинтин завидуешь и злишься. Манман, твои моральные качества явно не дотягивают до проходного балла.
У Манман от злости оставалось только усмехаться.
Когда наступили выходные, завтрак принесла в комнату Цзэн Жулин. Стоило ей открыть коробку, как она восторженно вскрикнула: «Счастье-то какое!». Внутри оказались разнообразные кантонские закуски: слойки с дурианом, каштанами и гусиной печенью, пельмени с ямсом и кедровыми орешками, многослойные слойки с редькой — от одного только вида слюнки текли.
Многослойные слойки с редькой были любимым лакомством У Манман. Взглянув на упаковку, она узнала продукцию самого известного в городе А ресторана кантонских завтраков.
— Странно, на вкус всё такое свежее, будто только из печи, но ведь «Даотяньцзи» в это время ещё не открыт, — пробормотала Цзэн Жулин. — Манман, похоже, твой бывший парень — человек с большими возможностями.
У Манман промолчала, а Цзэн Жулин продолжила:
— Ой, а каша-то какая ароматная! Вкус совсем не как в «Даотяньцзи». Удивительно, где он её купил? Безумно вкусно.
Дай Тинтин тоже согласно закивала:
— Мне тоже очень нравится. Наверняка долго томили. Манман, не хочешь попробовать?
У Манман покачала головой, но через мгновение любопытство пересилило. Она взяла ложку и попробовала кашу. Это был вкус Лу Суя.
У Манман отложила ложку. Трудно было описать словами, что она чувствовала. Ей было до крайности обидно: то, что принадлежало только ей одной, теперь делили на всех. Разочарование и ревность нахлынули внезапно, застав врасплох.
В какой-то миг у У Манман даже возникло желание перевернуть стол.
Этот порыв был настолько уродливым и пугающим, что, когда Дай Тинтин предложила: «Давай я положу тебе тарелочку», У Манман даже не нашла, что ответить.
Спустя мгновение она схватила сумку и сказала:
— Ешьте сами, я пойду.
Цзэн Жулин окликнула У Манман, которая уже почти выскочила за дверь:
— Эй, У Манман, послушай меня! Продолжай в том же духе, и всё окончательно испортишь. Хорошие мужчины сейчас в дефиците. Ты думаешь, он будет вечно ждать, пока ты передумаешь? Вон та Ли Тун из соседней комнаты всю неделю наряжается и выходит точно вовремя, надеясь «случайно» встретить твоего Лу-сяньшэна. Если ты твёрдо решила ему отказать, то скажи об этом поскорее, чтобы я могла честно конкурировать с Ли Тун.
У Манман помедлила, а потом обернулась:
— Ну и конкурируй на здоровье.
— Ах ты!.. — вскипела Цзэн Жулин и принялась жаловаться Дай Тинтин: — Ну вот, император не беспокоится, а евнух от забот с ума сходит.
Дай Тинтин усмехнулась:
— Да ешь ты уже. Таких, как Ли Тун, Лу Суй точно не оценит.
Когда У Манман вышла, в голове у неё был полнейший хаос. Тот недавний недобрый порыв показался ей смутно знакомым — точно такое же чувство собственности она испытывала в старшей школе по отношению к «нему». Она тогда доходила до того, что не могла вынести даже его взгляда на других девушек, до смерти боясь, что в следующий миг он обнаружит, какая она «плохая», и полюбит кого-то другого.
Сейчас У Манман, конечно, считала тогдашнюю себя нелепой и смешной. Уйдёт человек или останется — это не зависит от того, насколько сильно ты за него цепляешься.
У Манман понимала, что у неё не хватит смелости пережить подобное чувство ещё раз.
Она осознавала, что ведёт себя неблагодарно. Выбор, который для других был очевиден, она никак не могла принять в своём сердце — все старания были напрасны.
Люди, познавшие боль, прячутся в кокон и боятся лишний раз высунуться. Конечно, встречаются и те, кто, пройдя через огонь и воду, умудряется сохранить наивность, но нервы у таких людей должны быть толщиной с парижскую канализацию.
У Манман подняла голову и обнаружила, что дошла до столовой. Раз уж еда — это жизнь, её желудок, разумеется, проголодался.
Она взяла тарелку каши и стакан молока, чтобы запивать кашу молоком — это был её собственный, «у-манмановский» способ трапезы.
В столовой почти никого не было. У Манман выбрала место у окна. Только она вставила соломинку в стакан с молоком, как напротив неё сел Лу Суй.
Этот человек всегда умудрялся пробуждать в ней всё самое тёмное. У Манман просто опустила веки, притворившись, что не видит его.
— Кажется, на ложке остался жир, её плохо помыли, — произнёс Лу Суй.
Хотя У Манман и не хотела обращать на него внимания, она всё же не удержалась и посмотрела на ложку. Она и правда казалась жирной, и аппетит мгновенно пропал.
У Манман отодвинула тарелку и спросила Лу Суя:
— Твоя компания обанкротилась, раз ты целыми днями прохлаждаешься?
Договорив, она добавила с насмешкой:
— Впрочем, неважно. Каша такая ароматная, что, даже если ты останешься без работы, можешь открыть собственную лавку. Уверена, толпы девчонок тебя поддержат.
Лу Суй слегка удивлённо приподнял бровь. У Манман, заметив это, расстроилась, что не прикусила язык: слова прозвучали слишком желчно, даже как-то неловко вышло.
— И ради кого я всё это делаю, дасяоцзе? — с улыбкой спросил Лу Суй.
— Уж точно не ради меня, — упрямо ответила У Манман; она ведь не ела его угощений, а потому не была обязана быть с ним милой.
Лу Суй не мог не понимать, что у неё на уме, но не стал выводить её на чистую воду, иначе она наверняка вспылила бы от смущения.
— Пойдём поедим, — он встал. — Можешь спорить с кем угодно, но только не с собственным организмом. Это слишком глупо.
У Манман не стала больше капризничать и тоже поднялась.
— В твоих глазах у меня вообще остался хоть какой-то интеллект?
Лу Суй тут же рассмеялся:
— А ты как думаешь?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
