У Манман была изумлена до глубины души.
Выражение ошеломлённого оцепенения на её лице, слегка приоткрытые розовые губы и широко распахнутые глаза, ставшие круглыми, словно медные колокольчики, показались Шэнь Тину весьма милыми.
Если уж нынешним женщинам удавалось показаться ему милыми, это тянуло на все восемьдесят баллов из ста.
Сама же У Манман в этот миг чувствовала себя так, словно неожиданно для всех получила золотую статуэтку кинопремии за лучшую женскую роль в немом кино.
Поэтому она просто взяла ложку с кофейного блюдца и, поднеся её к губам, произнесла:
— Благодарю госпожу Лю за предоставленную возможность сходить на свидание вслепую, благодарю Шэнь-сяньшэна за то, что он стал моим мостом к завтрашнему взлёту, благодарю…
Не найдя сразу, что добавить, У Манман сменила тему:
— Пользуясь случаем, я хочу ещё раз искренне спросить тебя, Шэнь-сяньшэн: на самом деле я довольно болтлива, просто до этого ты всё время говорил по телефону. Так ты уверен, что действительно хочешь попробовать со мной повстречаться? Даже если я заболею или…
Пока У Манман продолжала болтать, Шэнь Тин уже поднял руку, подзывая официанта, чтобы оплатить счёт.
В гараже Шэнь Тин подошёл к своей машине, такой же строгой, как и он сам. У Манман уже наговорилась до сухости во рту и была вынуждена замолчать, но немногословный Шэнь Тин, к её удивлению, с совершенно невозмутимым видом пригласил её на обед.
Обед пролетел незаметно. Когда машина направилась в сторону побережья, у У Манман ёкнуло сердце, и она спросила:
— Куда мы едем?
— Выйдем в море на катере, — ответил Шэнь Тин.
У Манман невольно вспомнила утренний эпизод с Нин Чжэном. К счастью, то было лишь устное приглашение, и тот ещё не согласился.
У причала для частных яхт был магазин со снаряжением для выхода в море. Шэнь Тин любезно высадил У Манман у входа, но сам явно не собирался заходить внутрь и рассматривать женские бикини. Цены здесь были на тридцать процентов выше, чем в других местах, но бренды и фасоны — безупречны. Доставая кредитку, оформленную на её имя, У Манман про себя прикинула: похоже, с завтрашнего дня придётся искать подработку, иначе в следующем месяце долги по карте станут угрожающими. Продавщица бросила на неё пару взглядов — здесь все расплачивались исключительно «чёрными картами», и покупательница с обычной карточкой, украшенной мультяшным принтом, была редкостью.
Когда У Манман снова подошла к Шэнь Тину, она была уже в красном бикини, поверх которого накинула белую ажурную вязаную кофту, а на ногах красовались красные вьетнамки. Солнцезащитные очки из новой летней коллекции сидели на переносице, скрывая половину лица. Шэнь Тин на мгновение лишился дара речи.
У Манман помахала ему рукой, выкрикнув: «Хай!», подскочила поближе и, сняв очки, со смехом спросила:
— Ну что, не узнал?
Кожа У Манман, белая как фарфор, буквально ослепила Шэнь Тина. В её случае имя действительно говорило само за себя: сплошная белизна. Белизна западных людей отличается от восточной: кожа первых краснеет на солнце, у неё крупные поры, и издалека она кажется сугробом, а вблизи — пчелиными сотами. Но белизна У Манман была подобна очищенному варёному яйцу — полупрозрачная, нежная и упругая. К тому же природа наградила её весьма впечатляющими формами. Когда она подпрыгнула к нему, Шэнь Тин почувствовал, как его взгляд невольно «подскочил» вслед за её движениями.
И дело было не только в природной красоте — её кожа выглядела столь ухоженной по вполне понятным причинам. В мастерской, где она работала, не было солнечного света. А в метро, спасаясь от извращенцев, в самый разгар лета она ежедневно носила футболки с длинным рукавом, джинсы и кеды, не обнажая ни единого участка тела. Так что кожа её стала нежной и белоснежной.
На долю секунды Шэнь Тину даже расхотелось брать её с собой в море, но он тут же посмеялся над собственной чопорностью. Пусть эта девчонка и молода, опыта у неё, пожалуй, побольше, чем у него самого. Раз ей нравится выставляться напоказ, ему-то зачем её ограничивать?
Пока У Манман ходила за забытой широкополой шляпой, Шэнь Тина снова захватил телефонный разговор. Когда он, виновато прикрыв трубку рукой, обернулся, девушка была уже вовсю занята селфи. Она возлежала на капоте его автомобиля, подперев голову рукой, пока продавщица из магазина её фотографировала. Выглядело это так, будто супермодель снимается для обложки журнала.
Когда Шэнь Тин отвернулся, чтобы продолжить разговор, У Манман пулей соскочила с капота, выкрикивая:
— Горячо! Ой, как горячо!
Она потянулась к телефону в руках продавщицы, взглянула на снимки — получились просто чудо, так что мучения на раскалённом капоте были не напрасны.
Деловой звонок Шэнь Тина растянулся на добрых полчаса. Оглядевшись и не найдя У Манман, он подошёл к машине и заглянул в окно: она увлечённо мазала пальцы ног солнцезащитным кремом.
— Прости, что заставил ждать, — сказал Шэнь Тин, садясь в салон.
Хотя он и извинился, в его голосе не слышалось особого раскаяния — очевидно, он привык к тому, что дамы дожидаются окончания его рабочих разговоров. Учитывая, что госпожа У обладала выдающимся талантом развлекать саму себя, она даже не заметила, сколько времени прошло, и потому совершенно беспечно покачала головой:
— Да я и не ждала почти, — и продолжила наносить крем на пальцы ног.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
