Строгие, идеально сшитые костюмы, притягательные и подчёркивающие вкус запонки, накрахмаленные воротнички рубашек и в высшей степени джентльменские галстуки-бабочки — всё это придавало им вид утончённый, благородный и даже по-цивилизованному сдержанный.
Однако вы прекрасно знаете, что звериное начало в мужчине ещё не до конца эволюционировало, и под этой дорогой «сахарной глазурью» скрываются существа, которые порой ведут себя «хуже скота», не имея ничего общего с цивилизацией.
Неудивительно, что костюмы столь пленительны именно из-за этого противоречивого контраста.
У Манман не смела прямо взглянуть в глаза Лу Сую, а потому продолжала рассматривать его наручные часы. Кажется, те же, что и в прошлый раз. Редко встретишь человека с таким огромным состоянием, как у младшего дяди Лу, который при этом не увлекался бы коллекционированием дорогих игрушек.
Его пальцы, сжимавшие бокал, были длинными, с чётко очерченными суставами, и даже ногти имели соответствующую изящную форму.
Руки пианиста — они идеально подходили для того, чтобы исполнять симфонии на белоснежной женской коже.
У Манман запрокинула голову и отпила вина. Двадцатипятилетняя старая дева — право, какое прискорбие.
Теоретических знаний в физиологии у неё было предостаточно, а вот практический опыт равнялся нулю. Обаяние фантазий слишком велико: оно заставляет представлять подобные вещи как нечто запредельно прекрасное, что лишь сильнее разжигает жажду познания.
Впрочем, по словам подруг У Манман, на деле в этом нет ничего особенного.
Но ведь без опыта не имеешь права судить, верно?
За те десять минут, что У Манман и Гу Хундао обменивались любезностями с Лу Суем, тот ни разу не удостоил её даже мимолётным взглядом. А ведь даже проходившая мимо Лу Линь задержала взор на округлых изгибах бёдер У Манман.
Чтобы продемонстрировать свой безупречный «S-образный» силуэт, У Манман намеренно меняла позы в поле его зрения, поворачиваясь вполоборота, но все усилия оказались тщетными.
Дошло до того, что У Манман, желая утешить своё уязвлённое самолюбие, невольно начала злорадно подозревать в Лу Суе приверженца однополой любви.
Однако вскоре повеяло нежным ароматом, и богиня Дун Кэкэ взяла Лу Суя под руку. Её впечатляющие формы тесно прижались к его предплечью, заставив У Манман взять назад свои едкие подозрения.
Дун Кэкэ скользнула взглядом по У Манман, и тут до неё дошло, почему та кажется ей такой знакомой.
— Ой, а не та ли это сяоцзе, что ждёт от тебя ребёнка? — Дун Кэкэ с шутливым видом посмотрела снизу вверх на Лу Суя.
У Манман, как раз в этот момент пригубившая шампанское, тут же поперхнулась, и вино попало не в то горло.
Это была чисто физиологическая реакция. У Манман пришлось неистово закашляться, колотя себя в грудь, от её образа утончённой леди не осталось и следа.
Гу Хундао на мгновение задумался: не подсунули ли ему «горячую картофелину», с которой не оберёшься проблем?
Неужели всемогущая Анджела-сяоцзе действительно забеременела от Лу Суя?
Лу Суй окинул взглядом живот У Манман и равнодушно бросил:
— Разве я не дал тебе денег, чтобы ты сделала аборт?
У Манман от злости ещё сильнее втянула живот. Неужели при таком плоском животе кажется, что она до сих пор не избавилась от ребёнка?
— Лу-сяньшэн, вы большой любитель пошутить. Разве во время нашего первого раза вы не сказали, что уже давно сделали вазэктомию? — ляпнула У Манман, не сдержав свой острый язык.
Едва договорив, она побледнела, готовая откусить себе язык. Ничему-то жизнь её не учит — ну зачем она опять начала играть эту роль?
Если дело снова дойдёт до суда, У-лаобань наверняка съест её живьём.
Прежде чем окружающие успели опомниться, У Манман дважды громко рассмеялась, пытаясь всё замять, и произнесла как можно более спокойным тоном:
— Простите, это была шутка. На самом деле меня и Лу-сяньшэна ничего не связывает, и уж тем более я не знаю, делал ли он операцию.
У Манман считала, что выразилась предельно ясно и недвусмысленно. Если дело дойдёт до суда, эти слова можно будет использовать как доказательство. К тому же сейчас она публично прояснила ситуацию, так что это не должно считаться посягательством на честь и достоинство младшего дяди.
Однако все трое хранили молчание. Ситуация стала невыносимо неловкой, и У Манман, пытаясь разрядить обстановку, продолжила болтать первое, что пришло в голову:
— Вообще-то, такая мера предосторожности, как вазэктомия, — это очень здорово. Я слышала, там просто завязывают узелок, и если в будущем захочется детей, достаточно сделать ещё одну операцию…
О боже. Осознав, что она несёт, У Манман почувствовала себя круглой дурой, которой срочно требовалось спасение.
И спасение пришло в лице богини. Дун Кэкэ с улыбкой произнесла:
— У-сяоцзе такая юмористка, и в вопросах вазэктомии так хорошо разбирается.
А затем, взяв Лу Суя под руку, она увела его в сторону, чтобы поприветствовать других гостей.
У Манман чувствовала себя так, словно одной ногой побывала в могиле, но вернулась обратно. Она не удержалась и посмотрела Лу Сую в спину, однако по ней нельзя было понять, злится он или нет.
Ту странную, похожую на усмешку гримасу, что промелькнула на лице младшего дяди Лу, У Манман разгадать не могла. Но чем меньше эмоций проявляет человек, тем он коварнее, и тем сильнее от него бросает в дрожь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
