— Количество моих подписчиков в Вэйбо стремительно выросло с трёхсот с лишним тысяч до девятисот с лишним тысяч, хотя большинство пришло просто ради того, чтобы поскандалить со мной. — У Манман раздражённо взъерошила свои волосы. Раньше она лишь хвасталась богатством в сети, выкладывала красивые фотографии, делилась впечатлениями от путешествий или едой, и хотя изредка случались перепалки, она никогда ещё не сталкивалась с такой мощной толпой скандалистов.
— Хотя пресса всё замяла, от Вэйбо невозможно уберечься, к тому же этот проклятый «Момент друзей». Пусть потом всё и удалили, но следы всё равно остались. — У Манман с мукой посмотрела на свои ногти и на мгновение задумалась. Ногти отросли, обнажив полоску без гель-лака, и переносить подобное несовершенство было просто невыносимо. Но стоило вспомнить о кошельке — в месяц у неё выходило всего несколько тысяч юаней. После оплаты обязательных ежемесячных сборов за управление домом, парковку, коммунальные услуги, мобильный интернет, сеть, а также зарплаты уборщицы, денег оставалось разве что на женские «маленькие ангелы» для этих дней. Будущее действительно наводило тоску.
— У-ишэн, отец полностью лишил меня развлечений, а все дополнительные кредитные карты конфисковал. Твоя клиника, пожалуй, станет моим единственным развлечением на весь ближайший год. Умоляю, скажи мне, ведь отец же оплатит твой счёт? — жалобно проговорила У Манман.
У Юн убрал бумагу и ручку:
— Что ж, на сегодня наше время истекло. У меня скоро следующий приём, я попрошу медсестру Бай проводить тебя.
Когда У Манман подошла к дверям, она беспомощно обернулась на У Юна. Тот понимал, что эта сяоцзе всё ещё играет роль, но мог лишь смириться с судьбой:
— Запишись на следующую неделю. Даже если твой отец не оплатит счёт, я могу оформить тебе услугу в долг.
У Манман фыркнула:
— А я-то думала, ты примешь меня бесплатно.
Через неделю в то же самое время У Манман, как и договаривались, снова пришла в кабинет У Юна. Она небрежно швырнула свою сумочку, совершенно не заботясь о приличиях, сбросила в воздух туфли на высоком каблуке и повалилась на диван.
Увидав У Манман в таком состоянии, У Юн сделал пару записей в блокноте:
— Почему ты сегодня такая вялая? Прошлая проблема так и не решилась?
— Решилась. Отец и мать задействовали все связи и наконец достигли мирового соглашения с Сяньлянькуань Сяньшэн, выплатив компенсацию. Чтобы покрыть расходы, отец продал мою машину. — При упоминании об этом У Манман поникла ещё сильнее, и из её глаз мгновенно хлынули слёзы: — Мой бедный «Хаммер».
— Продали и хорошо, на самом деле «Хаммер» не подходит для города, он слишком прожорливый, — вполне резонно заметил У Юн.
— Но у меня же не было проблем с деньгами! — воскликнула У Манман крайне наигранным, полным глубокой скорби театральным тоном.
— У-ишэн, ты просто не можешь себе представить, как забавно менялось выражение лиц у людей, когда они сперва видели мощный, свирепый «Хаммер», а затем — меня, такую изящную и нежную в кабине водителя. Этот безумный контраст! Каждый раз, ловя подобные взгляды, я испытывала невероятный восторг и возбуждение.
Воспоминания на секунду воодушевили У Манман, но затем она вновь погрузилась в ещё более глубокое уныние.
— Но теперь ничего этого нет, — её голос упал до едва слышного хныканья.
— И что ты чувствуешь в последнее время? — спросил У Юн.
— Тоску. Жуткую тоску. С тех пор как я получила адвокатское письмо от Сяньлянькуань Сяньшэн, каждый раз, когда мне хочется сыграть роль, возникает какой-то психологический барьер, так что я не могу выложиться на полную. — У Манман расстроилась и, словно хватаясь за соломинку, обратилась к У Юну за помощью: — У-ишэн, скажи, что мне делать? Если я лишусь своего единственного увлечения, во что я превращусь в будущем?
У Юн только собирался ответить, как У Манман взмахом руки прервала его:
— Знаю, я всё знаю! У меня маниакальное стремление быть в центре внимания, тяжёлая зависимость от социальных сетей, запредельное, выходящее за рамки нормального тщеславие, к тому же я неразборчива в связях и не затыкаюсь ни на минуту… — У Манман растерянно и беспомощно добавила: — Так что хуже мне уже точно не станет, верно?
У Юн вздохнул:
— Всё не так, Манман. В этом нет твоей вины, ты просто ещё не научилась справляться со своими эмоциями. Я заметил, что для своих ролевых игр ты выбираешь персонажей вроде девиц из эскорта, содержанок, бьющихся в истерике жён, которые ловят мужей на изменах, или героинь трагических драм — сплошь негативные образы. Через них ты выплёскиваешь накопившиеся ранее переживания, и, по сути, это неплохой канал для разрядки. Всё это последствия твоих детских травм. Ты пробовала поговорить об этом с родителями?
У Манман посмотрела на У Юна взглядом, говорящим, какой же он зануда:
— Мой отец каждую неделю платит тебе такие огромные деньги за терапию неужели ради того, чтобы ты советовал мне пойти и обвинить во всём их? У-ишэн!
— Я же рассказала тебе всю свою историю. В детстве мои отец и мать изменяли друг другу, дома за мной присматривала только няня. Каждый раз, возвращаясь, они дарили мне новые серии кукол Барби. Когда я скучала по родителям, то брала эти куклы и в одиночку устраивала целые представления, играя в дочки-матери. У каждой моей Барби было своё имя, я придумывала для них захватывающие сценарии. Я слишком сильно увлеклась и так и не смогла выйти из роли. Вот и превратилась в то, что имею сейчас — человека с нездоровой одержимостью актёрством.
— Я, конечно, могу винить родителей, но какой в этом толк? Разве я могу переродиться, вернуться в детство и сделать так, чтобы отец и мать не изменяли друг другу, не бросали меня одну и не покупали мне этих Барби?
Эмоции У Манман начали накаляться, слёзы хлынули безудержным потоком:
— Но ведь сейчас они ведут себя просто идеально! Они оба исправились, погуляли и осознали, что созданы друг для друга, и теперь дома от их нежностей тошнит. Сейчас они меня очень любят, но как быть мне? Когда они были мне нужнее всего, их не было рядом. А теперь, когда я выросла и хочу жить своей жизнью, они постоянно меня контролируют. Ты хоть знаешь, на сколько свиданий вслепую мне приходится ходить каждую неделю? Знаешь, сколько раз меня бросали из-за этого моего заскока?
У Манман разрыдалась в голос:
— Но что мне делать, что делать? Все вокруг стали такими хорошими, и только я, только я становлюсь всё хуже и хуже! Я разочаровала их, они видят во мне обузу, сплошные неприятности…
В оставшееся время У Манман была совершенно не способна вести вменяемый диалог, так что вся сегодняшняя баснословная плата за консультацию психотерапевта утекла вместе с её слезами.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
