— Прости, что отнимаю твоё время. Ты же не потребуешь с меня плату за сверхурочные? У меня правда больше нет денег, я даже машину продала.
У Манман вытянула две салфетки из коробки, которую ей протянул У Юн, чтобы вытереть слёзы, но и в этот момент не удержалась от придирок: — У Ишэн, ты же человек с высоким доходом, в следующий раз, когда будешь покупать салфетки, не бери этот акционный товар. Купил бы хоть коробку «Синьсяньинь», они же недорогие.
У Юн забрал проявленную им доброту обратно.
— Эй, нет-нет-нет, они мне ещё нужны, — У Манман прижала салфетку к носу и высморкалась, только тогда почувствовав облегчение. — Можно я воспользуюсь твоей уборной, У Ишэн?
У Юн беспомощно кивнул.
Спустя полчаса У Юну пришлось постучать в дверь уборной: — Манман, ты скоро?
Ответа не последовало, и У Юн, заволновавшись, постучал ещё дважды: — Манман, Манман!
— Не шуми, у меня подводка криво пошла! — донеслось из ванной сопрано У Манман.
У Юн смахнул пот со лба. Ему на миг показалось, что У Манман решила свести счёты с жизнью.
— Дверь не заперта, входи, — голос У Манман снова обрёл привычную нежную сладость.
У Юн открыл дверь и вошёл. У Манман как раз красила ресницы. — Ещё секунду, и всё.
Когда тушь высохла, У Манман вышла из уборной, достала солнцезащитные очки и водрузила их на переносицу. Она оценила освещение в кабинете У Юна — оно идеально подходило для съёмки, да и вид из окна был вполне приличным. Девушка решительно протянула свой телефон У Юну: — У Ишэн, сфотографируй меня.
У Манман быстро подошла к его столу, приняла позу, выгодно подчёркивающую длину ног, и завязала узлом белую футболку над животом, обнажая гладкую, плоскую и красивую кожу. Одной рукой она упёрлась в намеренно отставленную ягодицу, чтобы выделить линии груди и бёдер.
— У Ишэн, нужно, чтобы туфли были у самого нижнего края кадра, так я буду казаться выше.
Хотя рост У Манман составлял сто шестьдесят семь сантиметров, что было совсем не мало, до женщин ростом метр семьдесят ей было далеко, а ноги, как известно, бесконечными не бывают. У Юн беспомощно покачал головой. Несмотря на то что У Манман была его пациенткой, он так и не привык к её скачкообразному мышлению.
— Ой, подожди! — У Манман подбежала к У Юну. — Чуть не забыла про Мэйту. Я знала, что ты сам не догадаешься включить фильтры. — Открывая приложение, она продолжала: — Хоть я и родилась красавицей, и мне не нужно ни отбеливание кожи, ни блеск в глазах, ни коррекция роста, но в последнее время под глазами, кажется, появились тёмные круги.
Настроив программу, У Манман показала У Юну «окей» и вернулась к столу. Она согнула одну ногу в колене назад, надула губки и прижала указательный палец правой руки к щеке, приняв притворно-детское выражение лица.
У Юна пробрал озноб. Он никак не мог понять, почему женщины так помешаны на селфи.
— На селфи помешаны красавицы, а я делаю это ради эстетики в интернете, — ответила У Манман. Она забрала телефон и, оставшись довольной результатом, открыла Weibo, чтобы выложить фото. Попутно она спросила: — У Ишэн, ты подписан на мой Weibo? Мне не хватает всего девяноста восьми тысяч подписчиков до миллиона.
У Манман подняла телефон и рассмеялась: — О, сегодня прибавилось двадцать три подписчика! Хоть это и хейтеры, которые меня поливают грязью, гунайнай на это плевать.
Она лениво продолжала болтать: — У Ишэн, ты знаешь Лун Сюцзюань? Она сменила имя на Сяо Луннюй. В прошлом месяце число её подписчиков перевалило за миллион, и она закатила пиршество на добрый десяток столов в «Шанцзинь». Прямо из кожи вон лезла, чтобы все увидели в ней выскочку-нувориша. Стоит услышать её прежнее имя, сразу понятно, что у её родителей образование — три класса сельской школы.
У Манман цокнула языком: — Если бы у меня был миллион подписчиков, я бы не стала вести себя так безвкусно. Я приглашу всех повеселиться в «Сингуан».
— Ты знаешь про «Сингуан»? — спросила она, слегка наклонив голову.
У Юн покачал головой. Про «Шанцзинь» он слышал — место, где один стол без учёта выпивки обходится не дешевле пяти тысяч юаней. И всё это ради миллиона подписчиков?
— В «Сингуане» клубная система, посторонних не принимают. Одно только продление членства стоит пятьсот тысяч в год, — сказала У Манман. — Мой папа — член клуба, так что я смогу одолжить его карту.
У Юн вздохнул: — Манман, на самом деле тебе не обязательно играть эту роль. Ты ведь не такая тщеславная и пустая девушка.
У Манман нажала на кнопку, и пост в Weibo улетел в сеть.
— У Ишэн, ты ошибаешься, это и есть моя истинная натура.
На телефоне У Юна раздался звуковой сигнал. У Манман вытянула шею, заглядывая в экран: — У Ишэн, оказывается, ты давно на меня подписан! Давай я подпишусь в ответ, как называется твой аккаунт?
— Уходи скорее, ты и так отняла у меня целый час, — У Юн быстро убрал телефон и выпроводил У Манман за дверь. Лишь тогда он открыл её Weibo и увидел фотографии, которые только что сделал. Они уже прошли лёгкую ретушь.
Солнечный свет, панорамное окно и молодая красавица с умопомрачительной фигурой. Подпись гласила: «Правда ведь, в офисе чудесный свет?»
Фраза, вводящая в заблуждение.
В комментариях, как и ожидалось, посыпалось: «Вау, сменила работу? Офис оформлен так интеллигентно, со вкусом».
«Сразу видно — красавица из высшего общества. Офис на таком высоком этаже, небось, отдельный кабинет? Богиня: образованная, умная и невероятно красивая».
Разумеется, нашлись и те, кто со злым умыслом спрашивал: «Живот такой плоский… сделала аборт?»
Вскоре У Манман выложила ещё один пост с остальными фотографиями: «Отныне мы разошлись, как в море корабли, и каждый обрёл своё счастье. Пусть у нас всё будет хорошо, ладно? Завтра наступит новый день».
У Юн потёр переносицу. Даже в Weibo она продолжает играть спектакль.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
