— Алло, — ответила У Манман, выходя наружу.
— Ты где? — спросил Лу Суй.
— Я дома.
— Спускайся.
У Манман взглянула на домашние часы — уже десять вечера. Она и представить не могла, что Лу Суй приедет к её многоквартирному дому.
— Я в Баньшане.
Лу Суй на том конце провода на мгновение замолчал, прежде чем издать невнятное «угу».
Положив трубку, У Манман обернулась и увидела перед собой лицо госпожи Лю крупным планом. Она едва не умерла от страха.
— Госпожа Лю, что вы творите? Подслушиваете мои разговоры? В этом доме есть хоть какое-то право на частную жизнь, на права человека? — притворно возмутилась У Манман.
Лю Лэвэй лишь покачала головой про себя. Всё-таки её отношения с У Суном начались с любви по свободному выбору, она сама пару раз заводила интрижки на стороне, а в последние годы переживала «вторую весну». Богатый опыт подсказывал ей, что влюблённые мужчина и женщина разговаривают по телефону совсем иначе.
— Не позволяй красивой внешности мужчины ослепить тебя, — сказала Лю Лэвэй.
Мать знала дочь как никто другой: если бы этот человек по фамилии Лу был похож на жирную свинью, разве стала бы У Манман с ним мириться?
У Манман почувствовала, как щёки обдало жаром. Что ж, она и вправду была очарована внешностью Лу Суя. Изначально она намеревалась просто переспать с ним, но всё испортили её внезапная сдержанность и жеманство.
Однако степень женской сдержанности зависит от человека.
Лишь когда ты хочешь, чтобы он уважал тебя и считал сокровищем, ты поднимаешь знамя благопристойности — и всё это лишь ради того, чтобы набить себе цену.
У Манман, разумеется, знавала времена, когда не была столь сдержанной. В юности она бездумно расточала свой и без того скудный пыл.
Спать, спать. Возможно, после сна всё само собой уладится.
Однако стоило У Манман наложить маску, надеть повязку на глаза и приготовиться к долгому сну, как ей снова позвонил Лао Пинго.
У Манман не слишком хотела отвечать, но звонок смолк и тут же раздался вновь. Ей оставалось лишь смириться. Она взяла телефон и услышала голос Лу Суя:
— Я у твоего дома.
На самом деле в глубине души У Манман предвидела это.
Но холодной зимней ночью мысль о том, что нужно переодеваться и выходить на встречу, отбивала у неё всякое желание брать трубку.
У Манман посмотрела в зеркало на свою пушистую пижаму с пандами. Ей не хотелось её снимать — она только-только согрелась. Пусть наряд и не слишком официальный, зато закрытый, и в нём вполне можно было показаться своему парню.
Держа телефон в руке, У Манман, шаркая тапочками в форме панд, вышла за дверь.
Лу Суй в тёмно-синем пальто прислонился к дверце машины на другой стороне дороги. Пальто было распахнуто, открывая рубашку, ворот которой тоже был расстёгнут. Неужели ему настолько жарко?
Увидев У Манман, Лу Суй направился к ней, окинув её взглядом.
Чёрно-белая пижама-панда, на голове — такая же чёрно-белая шапка шута с длинным свисающим концом, на кончике которого чёрный помпон как раз касался плеча. А два чёрных глаза панды на пижаме пришлись точь-в-точь на грудь — зрелище было на редкость комичным.
Уголки губ Лу Суя слегка дрогнули в подобии улыбки.
— Садись в машину, снаружи холодно, — Лу Суй открыл перед У Манман дверцу.
У Манман на этот раз не стала жеманиться. В морозную ночь, когда дыхание вырывалось изо рта облачками пара, холод был невыносимой ношей для женщины.
— Почему ты приехал так поздно? — оказавшись в машине, У Манман наконец почувствовала, как к ней возвращается былая нежность.
Лу Суй посмотрел на её розовое нежное личико, напоминающее цветом новорождённого детёныша панды, и произнёс:
— Захотел тебя увидеть.
Так прямолинейно? У Манман не знала, как ответить на такой порыв Лу Суя.
Она отчётливо чувствовала, как взгляд Лу Суя надолго задерживается на её губах. Она уж было подумала, что он нарушит правила, но он, как истинный джентльмен, ничего не предпринял.
— Что ты решила по поводу того, о чём я просил тебя подумать в прошлый раз? — снова спросил Лу Суй.
У Манман с удивлением посмотрела на Лу Суя. Она полагала, что такой человек, как он, должен понимать: её тогдашнее молчание было отказом. Она промолчала лишь потому, что не хотела ставить его в неловкое положение.
Но раз Лу Суй заговорил об этом снова, это доказывало серьёзность его намерений.
У Манман немного подумала и с истинно дамской медлительностью произнесла:
— Мама говорит, что приличным девушкам нельзя жить с мужчиной до свадьбы.
Лу Суй не удержался от смешка. Если бы эти слова произнесла любая другая мать — ещё куда ни шло, но госпожа Лю Лэвэй, забеременевшая до брака и не раз заводившая интрижки, вряд ли могла сказать подобное.
— Тогда мне пойти и поговорить с госпожой Лю? — Лу Суй не поддался на уловку У Манман.
У Манман разозлилась. Очевидно, Лу Суй прекрасно знал, что за человек госпожа Лю. Если бы та узнала, то, скорее всего, пожелала бы, чтобы их дело с Лу Суем было поскорее улажено, а ещё лучше — заполучить наследника, чтобы укрепить своё положение.
Ведь когда-то госпожа Лю весьма активно пыталась устроить ей свидание вслепую с Шэнь Тином.
Что же касается понимания и доброты, проявленных госпожой Лю в этот раз, когда она ошибочно приняла обладателя фамилии Лу за представителя иных Лу, то это лишь потому, что здешние Лу были недостаточно весомыми, чтобы она могла ради собственной выгоды продать им дочь.
Но окажись это семья Лу, двери в высшее общество, о которых так грезили госпожа Лю и У-лаобань, распахнулись бы перед ней. У Манман была уверена, что мать, не колеблясь, вытолкнула бы её навстречу такой судьбе.
— Тогда пусть госпожа Лю переезжает и живёт с тобой, — огрызнулась У Манман.
— Хорошо, пусть будет по-твоему, — сдался Лу Суй.
У Манман решила закрепить успех:
— Уже поздно, я пойду. А ты тоже ложись пораньше.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
