Сун Цяньцзи издал небрежное «о» и равнодушно произнес:
— А кто же тогда такой Ван Тугэнь?
Лицо «Бай Ляньлянь» в мгновение ока побледнело.
Как такое возможно?
Меняя облик, он менял не только лицо. Выражение, жесты, походка и даже аура — всё становилось иным.
Благодаря этому мастерству он в свое время беспрепятственно путешествовал по континенту Тяньбэй, и даже старые монстры стадии Зарождающейся души1 с трудом могли распознать его истинную сущность.
У Сун Цяньцзи низкий уровень совершенствования, как он мог его раскусить?
Нет, он просто блефует.
Хуа Чжангуй то и дело качал головой:
— Я не знаю никакого Ван Тугэня.
— Твой вес не изменился, — спокойно сказал Сун Цяньцзи.
— Вес? — Хуа Чжангуй опешил.
Сун Цяньцзи продолжил:
— Ты дважды заходил в мой двор и дважды проходил по моим грядкам.
— И что с того? — не понимал Хуа Чжангуй.
Сун Цяньцзи усмехнулся:
— Ты ступал по моей земле, а я — земледелец, как я мог этого не почувствовать?
Земледелец?!
Мастера меча, звука, заклинаний или буддийских практик, алхимики, кузнецы, мастера формаций или талисманов — какой из практиков назовет себя простым земледельцем?!
Это было просто нелепо.
Хуа Чжангуй всё еще не желал сдаваться:
— Ты не можешь, основываясь лишь на чувствах, утверждать, что я…
— Поэтому я тебя взвесил, — перебил его Сун Цяньцзи.
Хуа Чжангуй застыл.
Когда Сун Цяньцзи обнимал его, поднимаясь на борт, он вовсе не пытался воспользоваться близостью, а взвешивал его.
Просчитался.
— У тебя ведь есть сообщники? — спросил Сун Цяньцзи.
Хуа Чжангуй почувствовал, как по телу пробежал холод.
С того самого момента, как он вошел во двор, Сун Цяньцзи заподозрил неладное, но не подавал виду и терпел до этой минуты, чтобы нанести удар?
Невероятная выдержка. Неужели он действительно всего лишь пятнадцатилетний юноша?
— Я могу принести кровавую клятву Сердцем Дао, что у нас нет злых намерений, мы лишь хотели испытать тебя. Но есть вещи, которые тебе знать пока не положено, и я ничего не скажу.
Сун Цяньцзи произнес:
— Когда ты притворялся Ван Тугэнем, твоя одежда выглядела крайне жалкой и потрепанной, но от нее не исходило никакого запаха, а ногти были идеально чистыми — под ними не было ни крупицы грязи. Даже изображая такого человека, ты не позволил себе испачкаться. Должно быть, ты очень любишь чистоту?
Хуа Чжангуй не понял, к чему тот завел этот разговор, и, помедлив, горько усмехнулся:
— Скрывать не стану, я действительно одержим чистотой.
Он владел лавкой румян и привык к утонченности.
Сун Цяньцзи улыбнулся:
— А у меня с собой целый мешок ила.
— Ты! — лицо Хуа Чжангуй резко изменилось.
— Твой уровень совершенствования выше моего, но ты определенно не сможешь увернуться от всей грязи. Хочешь попробовать?
Не успел он договорить, как свист ветра внезапно усилился.
В лесу показалось более десяти черных теней.
Они были с ног до головы укутаны в магические мантии, скрывающие ауру, видны были только их глаза.
С оружием в руках они устремились к беседке с разных сторон, в мгновение ока беря их в кольцо.
Пришедшие не сулили ничего доброго.
— Откуда ты взял столько людей? — Хуа Чжангуй огляделся по сторонам и горько усмехнулся. — Даже если я не хочу говорить, ну, облил бы ты меня грязью, чтобы выпустить пар, но не убивать же меня за это!
Сун Цяньцзи был избранным преемником Святого Каллиграфии, и Хуа Чжангуй не мог причинить ему вред, отчего изначально был связан по рукам и ногам.
— Это не мои люди. И я не собирался тебя убивать, — Сун Цяньцзи замер, вспомнив встреченных днем Шестерых мудрецов утеса Цинъя.
— В самом деле не твои? — Хуа Чжангуй вытер лицо. — Тогда я могу начать? Весь этот день прошел для меня в таких невыносимых страданиях и обидах!
Сун Цяньцзи окинул взглядом нападавших и почувствовал к ним некое сочувствие:
— Как хочешь.
- Зарождающаяся душа (元婴, yuányīng) — высокая стадия самосовершенствования, на которой внутри тела практика формируется его бессмертная духовная сущность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
