Она, словно предвидя это, не оборачиваясь, нанесла удар наотмашь.
Лезвие рассекло падающие в воздухе листья, наружу вырвалась яростная духовная энергия, и листва загорелась.
Не успев коснуться земли, обрывки догорели. Багряный свет угас, обратившись в россыпь пепла.
«Оковы пленения бессмертных» были перерублены одним ударом и бессильно упали на землю, серебристое сияние исчезло.
Последняя надежда нападавших, подобно этой кружащейся листве, оказалась разрублена надвое и развеяна прахом.
Никто не мог взять в толк: эта женщина-культиватор была стройной и хрупкой, точно ива на ветру, а нож был на полголовы выше её самой — как же она управлялась с ним столь ловко и непринужденно?
По каким техникам она тренировалась, что стиль её боя был таким размашистым, мощным и властным, и с каждой схваткой она становилась лишь доблестнее?
Кто же в итоге кого окружил?
Выходит, это она одна взяла в кольцо всю нашу толпу?
Сун Цяньцзи зевнул.
Хотя «Ван Тугэнь» сражался в манере, сметающей тысячи воинов1, подобно небесной деве, рассыпающей цветы, юноша думал лишь о посадке лотосов, и наблюдение за боем не вызывало у него интереса.
— Сведения неверны, мы наткнулись на крепкий орешек!
— Дело пахнет керосином, отступаем!
Изначально планировалось по-тихому накинуть мешок и оглушить дубинкой, поэтому использовать громогласные средства вроде взрывных талисманов было нельзя.
Тем более они не смели тревожить охранный массив горы, иначе дело приняло бы дурной оборот.
Оставалось лишь временно отступить и передать послание заказчику:
— Сун Цяньцзи охраняет сильный практик, чьё происхождение, основы и уровень культивации неизвестны! Нас самих окружили!
Хуа Чжангуй, не желая останавливаться, пробежал пару шагов с ножом в руках и крикнул:
— Куда же вы так спешите, господа!
Его голос сейчас был тонким, нежным и женственным, но для ушей собравшихся он прозвучал подобно зову Яньло.
Люди приняли мгновенное решение и, применив техники перемещения сквозь землю, нырнули в почву, поспешно покидая этот горный лес.
— Неинтересно, совсем не выносят испуга.
Хуа Чжангуй достал кусок тонкого шелка и вытер лезвие до зеркального блеска.
Сложив печать для очищения рук, он вынул другой платок и тщательно протер пространство между пальцами.
Сун Цяньцзи развернулся, чтобы спуститься с горы. Пока что он поверил, что у собеседника нет злых намерений.
— Эй, ты чего так быстро идешь, торопишься куда-то? — Хуа Чжангуй последовал за ним, усмехаясь. — Мы же, как-никак, считай, плечом к плечу сражались…
Хотя сражался только он один.
Вдоволь навоевавшись и наконец выплеснув накопившуюся за весь день обиду, он протянул руку, чтобы похлопать Сун Цяньцзи по плечу.
Сун Цяньцзи уклонился от этой руки и потряс мешочком, полным ила:
— Собрат по пути Ван, у меня дела.
— Парень, моя фамилия не Ван, а Хуа, — Хуа Чжангуй отскочил на два шага, с подозрением глядя на него. — Ты ведь не собираешься этой грязью в меня плеснуть?
Сун Цяньцзи покачал головой и серьезно ответил:
— Этот ил плодородный и мягкий, в нем много перегноя, он идеально подходит для посадки лотосов. Нельзя тратить его попусту.
Хуа Чжангуй опешил.
В каком смысле? Выходит, я даже не стою того, чтобы в меня грязью кинули?
- Сметающая тысячи воинов (横扫千军, héng sǎo qiān jūn) — китайский чэнъюй, описывающий сокрушительную силу, не встречающую преград. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
