Сун Цяньцзи не выразил ни согласия, ни протеста, лишь сделал ответный ход на словах.
Горная беседка уходила высоко в облака, и звуки из долины не должны были доноситься туда, но в сердце Ли Ин отчетливо прозвучал звонкий стук камня, опустившегося на доску.
Это была их партия вслепую с тем пьяницей.
Она всем сердцем желала заставить противника признать поражение, и её ходы становились всё более беспощадными.
С того момента, как Сун Цяньцзи вошел в беседку, двое в долине уже выставили сорок камней, каждый неся потери и получая выгоду.
Чжао Линь играл в ярости, так что волосы его встали дыбом, а второй пёс Ли прыгал и метался от возбуждения. Помост для наблюдения за игрой был ярко освещен, зрители то вскрикивали от удивления, то тяжело вздыхали.
Двое в беседке также обменялись сорока фразами.
Голос юной девы лился мелодично, подобно пению иволги, но временами становился то торопливым, то нерешительным.
В голосе Сун Цяньцзи сквозила хмельная расслабленность; как бы противница ни пыталась атаковать или окружать его камни, он неизменно отвечал с усмешкой.
Спустя пятьдесят ходов в запутанной, тупиковой ситуации внезапно произошел перелом, подобный грому среди ясного неба.
Хорошенькое личико юной девы побледнело, она резко повернула голову и в изумлении уставилась на Сун Цяньцзи:
— Ты… ученик из какой семьи?
Сун Цяньцзи закинул голову, сделал глоток фруктового вина и удовлетворенно вздохнул:
— Я ученик внешнего круга. Сектор Пин три-девять!
Ли Ин не верила: одежда на этом человеке была простой и скромной, но кувшин из фиолетового нефрита в его руках стоил целое состояние. Трудно было понять, какого он рода и откуда пришел.
Способность к расчету была выдающейся, стиль игры — самобытным и неповторимым, и при этом он оставался совершенно неизвестным.
Когда в мире самосовершенствования успела появиться подобная личность?
Она всё еще не желала смиряться и, закрыв глаза, принялась просчитывать ходы.
Просчитав более чем на сто ходов вперед, она покрылась мелкой испариной, намочившей чёлку; в её море сознания одновременно переплетались и сменяли друг друга тысячи вариантов развития событий.
Неизвестно, сколько времени прошло, но внезапно продольные и поперечные линии на доске искривились и переплелись, крепко опутывая её. Белые камни падали вниз, словно огромные валуны, давящие на грудь.
Дыхание перехватило, перед глазами поплыли темные круги.
— Хлоп!
В миг, когда она оказалась в тупике и начала погружаться во тьму, кто-то внезапно хлопнул её по спине.
Удар ладонью был легким, невесомым, но он, словно упавший с небес исполинский клинок, в мгновение ока разбил камень, сковавший грудь.
— Над каждым человеком есть другой человек, над каждым небом есть другое небо1, Сяо Ли, теперь-то ты должна была это понять? — бесстрастно произнес старый мастер, неподвижно сидевший в беседке.
— Учитель!
Юная дева открыла глаза: она увидела звезды в вышине, серебристый свет которых заливал землю; в долине управляющие разожгли фонари, повсюду горели огни и мелькало множество теней.
Ощущение, будто она чудом спаслась от гибели, охватило её, в носу защипало, словно от великой обиды.
— Благодарю, учитель!
Старый мастер открыл глаза:
— В пункт девять-четыре.
Он взял черный камень, принимая на себя доигрывание партии, но даже не взглянул на Сун Цяньцзи, на его лице всё еще читалась какая-то усталость.
Однако стоило ему сделать ход, как блестящее мастерство расцвело прекрасными цветами, разгоняя тучи и являя взору луну.
Сун Цяньцзи покачал головой и невнятно пробормотал:
— Стоило прогнать малую, как явился старый. Малая глупа, старый болен, и зачем только я в это ввязался?!
— Как ты смеешь! — выкрикнула Ли Ин, всё еще не восстановив дыхание.
— Ничего страшного, — старый мастер, напротив, улыбнулся.
Ли Ин сердито уставилась на Сун Цяньцзи, думая о том, что учитель только что пострадал от козней Святого письма и ему некуда выместить скопившуюся горечь, так что его ходы непременно будут сокрушительными.
Ты сам по глупости подставился, так что вини лишь свою неудачу.
- Над каждым человеком есть другой человек, над каждым небом есть другое небо (人外有人，天外有天, rén wài yǒu rén, tiān wài yǒu tiān) — образное выражение, означающее, что всегда найдётся кто-то более искусный или талантливый. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
