Неужели Сун Цяньцзи заранее все рассчитал? Требование надела было лишь предлогом, а его истинной целью было унизить его самого, унизить всех глав пиков и старейшин ордена Хуа Вэй!
Какое жестокое, какое мрачное коварство.
Как назло, этот юноша обладал исключительной удачей: мало ему было покровительства Сянь Цзяньчэня, так теперь объявился еще и Ци Гуй.
— Даосский мастер глава, продолжим, — Сун Цяньцзи пришел в себя. — Небольшой инцидент, пусть он не мешает нашему делу.
Сюй Юнь едва не поперхнулся кровью, как вдруг снаружи доложили:
— Прибыл директор Академии Цинъя!
Директор, облаченный в зеленые одежды ученого мужа, вошел в зал. Заметив неладное в атмосфере, он не подал виду, а лишь с улыбкой поприветствовал присутствующих.
Сюй Юнь, выдавив подобие улыбки, обменялся приветствиями:
— Неужели сам Святой Каллиграфии1 соблаговолил дать наставление?
— Не смею называть это наставлением, — директор улыбнулся и, достав из рукава изящную шкатулку, направился к Сун Цяньцзи.
Сюй Юнь побледнел, думая про себя: «Этого не может быть».
Сун Цяньцзи безотчетно отступил на шаг.
— Сун-шиди, вчера ночью на Помосте Чжайсин ты написал Призыв героев. Сегодня многие младшие изучали твое письмо, копировали его и делали оттиски, постигая истинную суть твоей кисти. Мой учитель благодарен тебе за вклад в Путь каллиграфии и дело заклинателей талисманов Поднебесной, и в знак поощрения жалует тебе этот дар.
Директор вложил маленькую шкатулку, похожую на коробочку для румян, в руки Сун Цяньцзи.
И тайно передал с помощью духовной связи:
— Почтенный Святой Каллиграфии ждет тебя под цветочной шпалерой в Обители Сун. Ци Гуй тоже там. Шиди, решай сам, как быть.
Сун Цяньцзи не спешил принимать дар и спросил в ответ:
— Тот практик по фамилии Хуа, что крутился передо мной, притворяясь то знатоком сокровищ Ван Тугэнем, то попавшей в беду Бай Ляньлянь — все это было по воле Святого Каллиграфии?
— Именно так, — кивнул директор и передал: — Шиди, если не возьмешь шкатулку, тебе придется возвращать ее учителю лично. Не усложняй жизнь мне, простому вестнику.
Сун Цяньцзи с горькой усмешкой принял подношение:
— Пожалуйста… не называй меня шиди.
Директор взмахнул широкими рукавами и попрощался со всеми присутствующими из ордена Хуа Вэй.
Однако у людей в зале так кружилась голова, что они не разбирали его слов и забыли о приличиях.
Сюй Юнь внезапно пошатнулся и начал падать назад.
Чэнь Хунчжу среагировала мгновенно и бросилась к нему, подхватив:
— Отец!
Сюй Юнь на мгновение закрыл глаза, усмиряя бушующую в теле духовную энергию.
Когда он снова открыл их, казалось, что он постарел на десять лет.
Небесное Дао несправедливо: почему оно столь пристрастно к Сун Цяньцзи?
Он расхохотался, и в этом смехе слышались сдавленные рыдания:
— Ученик моего ордена внес столь великий вклад в Собрание Дэнвэнь и совершил благодеяние для всех практиков Поднебесной! Наградить! Разумеется, наградить! Эй, принесите карту земель нашего ордена Хуа Вэй, я сам выберу благодатное место для «Сун-шиди»! Подумаешь, какой-то округ, стоит ли о нем и говорить!
Все присутствующие уставились на мешочек с духовными камнями в левой руке Сун Цяньцзи и на драгоценную шкатулку в правой. Выдавив из себя улыбки, они в один голос выкрикнули, едва не плача:
— Подумаешь, какой-то округ, стоит ли о нем и говорить!
Сун Цяньцзи моргнул, думая, что это действительно можно назвать удачей в несчастье:
— Когда мы сделаем выбор?
— Завтра!
Сун Цяньцзи искренне произнес:
— Долгая ночь полна снов, а я тороплюсь. Даосский мастер, окажите содействие.
Сюй Юнь скрежетнул зубами так, что на губах проступила кровь:
— Сегодня до часа Цзы! Доволен ли «Сун-шиди»?
Сун Цяньцзи удовлетворенно кивнул:
— Благодарю за труды, даосский мастер. И всех вас благодарю.
Он вышел из главного зала и посмотрел на бескрайнее море облаков. Его улыбка постепенно становилась горькой.
В Обители Сун его ждали еще два человека.
- Святой Каллиграфии (书圣, shūshèng) — почётный титул, которым награждали величайших мастеров за их совершенство в искусстве владения кистью. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
