Более десяти золотых статуй были расставлены вдоль стен, отчего весь зал сиял золотым светом.
Лишь немногим ученикам внешних врат доводилось видеть воочию главу ордена или владык пиков, поэтому они с любопытством осматривались. Однако те, чье развитие было невелико, стоило им взглянуть в лица изваяний, тотчас ощущали душевное потрясение и тупую боль в глазах.
Мэн Хэцзэ взмахнул мечом, послав поток воздуха. Благовония, поднесенные статуям, на миг ярко разгорелись и в мгновение ока погасли.
Ведя всех за собой, он остановился у входа в храм, взирая на площадь.
— Разве мы не пойдем за Сун-шисюн? — спросила Чжоу Сяоюнь.
Мэн Хэцзэ ответил:
— Шисюн редко встречает земледельческие инструменты, которые пришлись бы ему по душе, он наверняка захочет их испытать. Когда он насладится делом в полной мере, тогда и мы пойдем.
— Всего несколько крупных землевладельцев смогли поднести столько ценностей… Они куда богаче, чем ученики внешних врат, — прошептал кто-то.
Мэн Хэцзэ усмехнулся:
— На этот раз влиятельные семьи Цяньцюй лишились жизненных сил1, в будущем мы разберемся с ними окончательно.
Цзи Чэнь, увидев его улыбку, недоуменно спросил:
— Неужели Сун-шисюн намеренно припугнул их, чтобы заставить поднести сокровища? У них ведь не было вражды, зачем поступать так?
Цзи Чэнь был словоохотлив и легко сходился с людьми, так что за время пути они с Мэн Хэцзэ уже успели сблизиться.
Мэн Хэцзэ холодно усмехнулся:
— Эти люди лишь притворяются почтительными, а на самом деле ловят каждый взгляд Чжао Жэня. Если их не подчинить полностью, они будут докладывать этому Чжао о каждом нашем шаге.
— «Зарезать курицу, чтобы достать яйцо — дело негодное», — проговорил Цзи Син, подражая тону Чжао Жэня. — «Если их оставить, можно выудить еще немало вещей».
— Сун-шиди, «Состязание в земледелии» не к спеху, — произнося эти слова, Чжао Жэнь почувствовал себя крайне неловко. — Нам нужно завершить последнюю формальность, и только тогда я официально сложу полномочия.
— Что еще? — Сун Цяньцзи слегка нахмурился.
Он как раз собирался попросить мастера земледелия Лю сопровождать его, чтобы сегодня же отправиться в путь, обойти все земли Цяньцюй и составить план освоения целины и посевов.
Чжао Жэнь взглядом подал знак распорядителю ритуалов.
Распорядитель утер холодный пот:
— Прошу нового сяньгуань собственноручно начертать каллиграфию.
Слуги позади него поднесли кисть, тушь, бумагу и тушечницу.
Чжао Жэнь указал рукой и улыбнулся:
— Посмотрите на доску над аркой на храмовой площади — это лицо всего округа. Надпись на ней «Сокровища небес и земная красота» сделал я, а предыдущий сяньгуань начертал «Место, рождающее героев и таланты». Все это — ради удачи и добрых пожеланий.
Чжао Жэнь втайне подумал, что это будет первая каллиграфия Сун Цяньцзи после написания «Призыва героев», и если он успеет первым сделать оттиск, то мастера талисманов в мире совершенствования передерутся за него.
Купив ее и повесив в кабинете или гостиной, те заклинатели смогут хвастаться перед гостями — сколько в этом будет величия!
— Хорошо, — не стал отказываться Сун Цяньцзи, подняв кисть и удерживая запястье на весу.
Нынешние иероглифы на доске были до того уродливы, что лишь оскверняли это место сбора тысяч людей.
Чжао Жэнь затаил дыхание, глядя, как Сун Цяньцзи взмахнул большой кистью: брызнула тушь, и четыре иероглифа были начертаны одним махом.
Стиль был подобен «железным штрихам и серебряным крюкам», а мощь, тяжелая, как сама земля, обрушилась на зрителя, подобно бурному речному потоку.
Он прочитал иероглиф за иероглифом:
— У-ро-жай — ты-ся-ча — цзи-ней — на — му.
Тысяча цзиней с одного му?!
- Лишились жизненных сил (元气大伤, yuánqì dàshāng) — китайская идиома, означающая понести серьезный урон или оказаться крайне истощенным. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
