— Пришёл ответ из Хунфу! — крикнул гонец, выбегая из облака пыли. — Пришёл ответ из Хунфу!
Все встрепенулись. Ли-тайе принял письмо и неспешно вскрыл его.
Люди много дней подряд изнуряли себя тревогами и не могли уснуть; им так нужна была добрая весть, что его медлительность вызывала у них жгучую досаду:
— Ну как? Как проучили Сун Цяньцзи?
Ли-тайе дочитал до середины, и его невозмутимое лицо внезапно переменилось. Губы задрожали, он развернулся и бросился к повозке: — Уходим, скорее уходим! Прочь отсюда, прочь из Цяньцюй!
Младшие члены клана ничего не понимали. Они не спешили садиться на коней, продолжая расспрашивать о причинах.
— Кто в Хунфу самый крупный землевладелец?
— Разумеется, клан Бай!
Ли-тайе швырнул письмо: — Свиней и овец, что растили в усадьбе Бай, сегодня утром вытащили одну за другой! Шесть огромных сокровищниц семьи наполовину опустели! Лю Сяньгуань лично применяет бессмертные техники, не отдыхая ни днём, ни ночью. Дамбы и шлюзы в Хунфу уже почти достроены!
Все замерли в оцепенении, объятые великим ужасом, от которого душа отлетает от тела, а печень и желчный пузырь разрываются на части.
Раз Сун Цяньцзи цел и невредим, значит, беда пришла за ними.
Ладно бы Сун Цяньцзи расправлялся с землевладельцами у себя, но как он, будучи сяньгуань округа Цяньцюй, умудрился добраться до соседнего округа Хунфу?
Если даже Лю Сяньгуань, стоящий на пороге прорыва к Зарождающейся душе1, не смог ничего с ним поделать, то человек ли он вообще? Разве это поддаётся логике?
Драгоценный корабль с грохотом опустился на землю, подобно удару грома, заставив людей в испуге разбежаться кто куда.
Сун Цяньцзи ещё издали завидел знакомых и уже хотел было сойти на берег, чтобы поприветствовать их и узнать, как продвигаются работы в Цяньцюй.
Но он увидел лишь суматоху и беспорядок: эти люди, спотыкаясь и падая, карабкались на коней, бросали свои повозки и бежали, в мгновение ока скрывшись из виду.
— Чего это они бегут? Аж башмаки растеряли, — недоумевал Сун Цяньцзи.
Позже он услышал, что важные да-лао-е округа Цяньцюй уехали: они поднесли дары бродячим практикам, правящим чёрными лодками на Великих Пустошах, и покинули эти места ночью, купив билеты на стоячие места.
Некоторые предпочли отправиться в новый мир, где на девять смертей приходится одна жизнь, лишь бы не копать каналы и не выращивать зерно, подобно обычным людям, ведя спокойную и простую жизнь.
Для них усердный труд собственными руками был мучительнее смерти.
Над пустошью стоял невообразимый шум, в небо поднимались столбы пыли.
Крики рабочих пронзали облака; на обоих берегах канала более тысячи человек с обнажёнными торсами трудились, согнув спины. Перезвон молотов и лопат сливался в единый гул, неустанно рокочущий над просторами.
Зрелище казалось хаотичным, однако под умелым руководством всё шло своим очередном: ничья телега не опрокинула чужую корзину с землёй, и ничьи грабли не ударили по чужой лопате.
Округ Цяньцюй когда-то тоже был окружён реками. Остатки прежних русел и высохшие канавы послужили основой, так что на этот раз при подведении воды и прокладке каналов объём настоящей работы был не так уж велик.
Под палящим солнцем лица крепких речников покрылись пылью. Пот струился по лбам и шеям, прокладывая извилистые дорожки в серой грязи — точь-в-точь как те каналы, что являлись им во снах.
— Неужели в округе Хунфу и впрямь согласятся дать нам воду?
— С нами Сун-сяньгуань. Вот он вернётся, и всё обязательно получится.
- Зарождающаяся душа (元婴, yuányīng) — один из высших этапов совершенствования в китайском фэнтези (сянься), при котором внутри практика формируется бессмертный духовный младенец. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
