Старый монах медленно произнес:
— Мы с тобой не считаемся учителем и учеником, нас лишь связала мимолетная мирская судьба1. Пинсэн уже оставил семя предназначения, однако рок того подателя милостыни переменился, и наша с ним связь вот-вот оборвется. Изучай мои техники и исполни мое желание — это и станет твоей благодарностью за исцеление.
Старый монах говорил предельно прямо.
Благодаря этой прямоте Хэ Цинцин больше не стала отказываться и с достоинством улыбнулась:
— Благодарю вас, наставник!
Глаза старого монаха были бездонны, словно глубокий омут. Из широкого рукава кашьи показался палец и слегка коснулся межбровья девушки.
В этот миг Хэ Цинцин выпрямила спину и чуть приподняла голову.
Она верила, что это и есть ниспосланный небесами шанс, когда после горечи наконец наступает сладость.
…
— Цзян Юнь-шицзе, к чему эти слова?
В Зале Пионов Ван Шу-сяньцзы легко рассмеялась. Ее улыбка по-прежнему была прекрасна, но казалась натянутой.
— В самом прямом смысле, — без тени эмоций ответила Цзян Юнь. — Раньше у меня не было личных учеников, и я не возражала, когда мои дела временно вели другие. Теперь же я приняла ученицу, и по традиции ордена она, как старшая шицзе, должна управлять Залом передачи знаний, наставлять младших шимей и шиди, надзирать за добычей в рудниках духовных камней и хранить ключи от самого верхнего яруса Павильона Ванъинь.
Ван Шу прерывисто вздохнула, подавляя недовольство:
— Шицзе, Цинцин еще совсем дитя, она недавно в ордене и не знакома с нашими правилами. К тому же она только вернула себе прежний облик, ей нужно время для отдыха и восстановления. Прежде свитками в Зале передачи знаний занималась Ляо Хуа, не лучше ли нам попросить ее…
Цзян Юнь-сяньцзы перебила ее:
— Ляо Хуа нарушила устав ордена. Цинцин только что вызвала ее в Зал Люли, так что она не придет.
Ван Шу-сяньцзы слегка нахмурила тонкие брови. Впрочем, она тут же заставила себя расслабиться и невозмутимо взглянула назад.
За ее спиной стояла Мяо Янь.
Сегодня на Мяо Янь было длинное платье цвета озерной зелени, а волосы уложены в прическу «плывущие облака», что еще сильнее подчеркивало ее безупречную кожу и нежную красоту, придавая ей поистине неземной вид.
После испытания на цине во время Собрания Дэнвэнь Ван Шу не выказала Мяо Янь ни капли благосклонности.
Тем не менее та оставалась ее самой талантливой личной ученицей.
Дела младших должны улаживать сами младшие — старшим вмешиваться не подобает.
К тому же Мяо Янь во всем превосходила ту Хэ Цинцин, так что беспокоиться было не о чем.
Мяо Янь поймала взгляд наставницы и, все поняв, удалилась.
Ван Шу удовлетворенно улыбнулась.
Цзян Юнь пришла с недобрыми намерениями, и теперь следовало проявить предельную бдительность.
В Зале Люли.
Внешние ученики выстроились по обе стороны зала. Хэ Цинцин в одиночестве восседала на возвышении, а перед ней стояли семь или восемь женщин-культиваторов.
Одна из них пронзительно выкрикнула, пытаясь оправдаться:
— У старшей шицзе нет ни улик, ни доказательств! С чего бы вам напрасно нас обвинять? Или вы решили притеснять нас, простых учениц?
Их уровень совершенствования и таланты нельзя было назвать выдающимися, зато происхождение было высоким. Они мастерски плели интриги и сбивались в кучки, так что называть себя «простыми ученицами» им явно не подобало.
Стоявшие по бокам внешние ученики хотели рассмеяться, но не смели.
Они не понимали, зачем Хэ Цинцин приказала им привести этих заносчивых выскочек, и лишь надеялись, что старшая шицзе действительно сможет навести порядок. Иначе после сегодняшнего дня именно им придется несладко.
Хэ Цинцин стремительно спустилась по ступеням.
— Хлысть! — звонкая пощечина эхом разнеслась по залу.
Девушка в изумлении схватилась за щеку и, ткнув пальцем в сторону Хэ Цинцин, пролепетала:
— Ты… ты!
- Мирская судьба (尘缘, chényuán) — буддийское понятие, означающее кармическую связь с миром смертных и привязанность к земным страстям. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
