Все девушки были потрясены.
— Говори правду, — спокойно произнесла Хэ Цинцин.
— Как ты смеешь бить меня? Даже мой учитель никогда не поднимал на меня руку!
— Старшая шицзе имеет право воспитывать всех учеников от имени учителя, — сказала Хэ Цинцин. — Вы сами научили меня этому правилу, забыли?
Лицо девушки залилось краской, её духовное давление резко возросло и устремилось вперёд, но она словно наткнулась на невидимую стену и рухнула на землю.
Она содрогнулась от ужаса: у Хэ Цинцин наверняка при себе редкое сокровище!
Кто знает, какую защитную реликвию даровала ей Цзян Юнь, раз её давление сравнялось со стадией Золотого ядра.
Девушки быстро переглянулись; они лишь хотели потянуть время, дожидаясь, пока Ваншу-сяньцзы придет им на помощь.
Девушка приняла обиженный вид:
— Старшая шицзе, я ничего не делала. Ты случайно упала в шахту, и все повсюду искали тебя, так волновались…
Хлесть! Последовала еще одна тяжелая пощечина, от которой из уголка её рта просочилась кровь, а по лицу потекли слезы.
— И ты всё ещё смеешь лгать, — холодным голосом сказала Хэ Цинцин. — Бай Э, я помню твоё лицо.
Когда она снова замахнулась, Бай Э пронзительно закричала:
— Это Ляо Хуа-шицзе, Ляо Хуа-шицзе велела мне толкнуть тебя!
— Заткнись! — прикрикнула Ляо Хуа.
Увидев, что Хэ Цинцин поворачивается к ней, она невольно побледнела и задрожала всем телом, отчаянно выкрикивая:
— Ты и меня посмеешь ударить? Ты хоть знаешь, кто моя двоюродная Гугу?
Как раз в этот миг служанка громко объявила:
— Мяо Янь-сяньцзы прибыла!
Девушки мгновенно с облегчением выдохнули, но Хэ Цинцин, не обращая на это внимания, всё же нанесла сокрушительный удар.
Ляо Хуа отлетела в сторону и осталась лежать на земле.
Мяо Янь обвела взглядом беспорядок в зале и поняла, что пришла вовремя: Хэ Цинцин, должно быть, уже выпустила пар.
Раз гнев утих, дело уладить будет несложно.
Сперва она поклонилась Хэ Цинцин, сохраняя достоинство и скромность:
— В обычные дни я не уделяла должного внимания их обучению. Не знаю, чем мои шимей провинились перед старшей шицзе, но я приношу извинения шицзе за них. Сегодня я заберу их с собой и впредь буду строго наказывать. Если это повторится, пощады не будет.
Глаза девушек вспыхнули. Можно было предугадать, что, если они спасутся сегодня, то будут бесконечно признательны Мяо Янь.
Чем смиреннее сейчас вела себя Мяо Янь ради них, тем крепче станет их преданность в будущем.
Мяо Янь знала, что на Хэ Цинцин действует ласка, а не сила. Не могла же её натура перевернуться с ног на голову только из-за того, что изменилось лицо?
Она улыбнулась:
— Прошу старшую шицзе принять во внимание их юношеское неведение и ради меня, твоей шимей, проявить милосердие на этот раз.
Она не стала продолжать, но все понимали, что она хотела сказать.
— Ты хочешь, чтобы я посчиталась с твоим лицом1? — Хэ Цинцин посмотрела на неё.
Мяо Янь лишь улыбнулась в ответ.
Считаться с лицом — значит ценить облик.
У Мяо Янь было самое прекрасное лицо в мире, и не нашлось бы человека, которому не нравилось бы на него смотреть.
Однако сейчас Хэ Цинцин видела в этом лице лишь пустоту и безвкусицу, оно напоминало чашу лапши в прозрачном бульоне, в который забыли положить соль.
Она даже ощутила легкое недоумение: как прежняя она могла поддаться очарованию этой внешней оболочки и шить подвенечный наряд для другой?
Хэ Цинцин спокойно произнесла:
— То, что я обучила тебя полной версии «Мелодии вхождения в строй ветра и снега», уже было проявлением уважения к твоему лицу, разве ты этого не знала?
Услышав, что та внезапно упомянула это произведение, Мяо Янь едва заметно осеклась в улыбке.
- Считаться с лицом (面子, miànzi) — китайская идиома, означающая уважение к статусу или репутации человека, ради которого другие идут на уступки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
