Хэ Цинцин покачала головой:
— Местонахождение мастера непостоянно. Если бы в этот раз он сам не явился, мой учитель тоже не смог бы его найти.
Сун Цяньцзи слегка посерьезнел:
— Стремление к быстроте и силе в самосовершенствовании — в природе человека, но если желаешь скорости, не достигнешь цели1. У этой вещи дурная природа. Если ты получишь подходящую технику, подожди, пока твой закал и состояние духа станут устойчивыми, и только тогда приступай к практике. Лучше всего — после стадии Зарождающейся Души.
Он редко говорил так серьезно, и Хэ Цинцин поняла, что дело важное:
— Я обещаю тебе, Сун-шисюн.
Сун Цяньцзи улыбнулся:
— Чжоу Сяоюнь и Цзи Син примерно твои ровесницы, вы все еще сяогунян, иди поиграй с ними.
Сказав это, он вспомнил, что Хэ Цинцин теперь не та, что прежде. В секте Сяньиньмэнь полно людей, готовых развлекать ее, и в его заботе она совсем не нуждалась.
Но Хэ Цинцин послушно ответила:
— Хорошо, Сун-шисюн.
Гостья откланялась, и в дворике Суна снова воцарилась тишина.
Сун Цяньцзи в одиночестве откинулся на спинку шезлонга, и лицо его постепенно омрачилось.
В прошлой жизни не было такого человека, как Хэ Цинцин, этого лица не существовало, а среди молодых практиков секты Сяньиньмэнь блистала лишь Мяо Янь.
Не только Хэ Цинцин — судьбы Мэн Хэцзэ, Цзи Чэня и бесчисленных жителей округа Цяньцюй уже незаметно изменились. Теперь он больше не мог предсказывать будущее.
Что задумал монах Усян? Неужели в прошлой жизни Мэн Хэцзэ стал владыкой пути зла лишь по воле случая? И где сейчас Вэй Чжэньюй, этот спаситель?
Осенний ветер внезапно похолодел, взметнув распущенные черные как тушь волосы Сун Цяньцзи. Пряди поплыли перед глазами, на мгновение затуманив зрение.
Ему казалось, будто он дрейфует в мертвом море, глядя на вздымающиеся ледники и густой ночной туман.
Жизненный опыт и река времени, которую он видел в темной комнате, были лишь ледяными кромками, выступающими над поверхностью воды.
Настоящий айсберг под водой был огромен и холоден, и неизвестно, когда он вырвется на поверхность.
Равнина Цяньцюй простиралась до самого горизонта, ночной небосвод, словно крышка, накрывал окрестности. Звездная река радугой опускалась к краю земли.
Речные рабочие уже давно закончили дела и отдыхали. У русла царила ночная тишина, нарушаемая лишь завыванием осеннего ветра.
— Здесь просторно и хороший обзор, луна кажется больше, чем в секте Хуавэй, и будто висит ближе к людям, — сказала Чжоу Сяоюнь. — А где вам больше всего нравится луна?
Три девушки сидели бок о бок на ветке, глядя на луну. На десять ли в округе это было единственное столь пышное дерево с густой кроной.
Поскольку Чжоу Сяоюнь и Цзи Син болтали ногами в такт, ветка раскачивалась, и Хэ Цинцин была вынуждена качаться вместе с ними.
Для нее это было в новинку.
Цзи Син задрала голову:
— Мне нравится та, что была в мою первую ночь в Цяньцюй. Мой брат гнал лодку за вашей, а луна всю дорогу бежала следом за нами.
Когда же явится ясная луна.
За всю жизнь человек бесчисленное количество раз поднимает взор к небу, но лунный свет, который он по-настоящему запоминает, озаряет лишь считанные ночи.
— Хэ-гунян, а ты? — спросила Чжоу Сяоюнь.
Хэ Цинцин задумалась:
— Пожалуй, это было… когда я жила в секте Хуавэй.
Ей вдруг вспомнилось летящее красное платье Чэнь Хунчжу.
Их тоже можно было считать теми, кто вместе грелся в лучах луны у входа в дворик Суна и вдыхал теплый ветер весенней ночи.
- Если желаешь скорости, не достигнешь цели (欲速则不达, yù sù zé bù dá) — китайское идиоматическое выражение, означающее, что чрезмерная спешка мешает достижению качественного результата. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
