— Золотой свет добродетели?! — Вэй Чжаньян был ошеломлен. — Неужели силами одного лишь уезда Цяньцюй можно взрастить Золотой свет добродетели1? Это сама воля небес; я же говорил, что на Чэнь Хунчжу будет непросто жениться.
Практик среднего возраста произнес:
— Лишь пустая видимость. У него в руках наверняка припрятан артефакт для преодоления бедствий, оставленный могущественным покровителем. Вернись и разведай обстановку: узнай, жив Линь Фэйюань или мертв.
— Защитные построения слишком крепки, теперь туда не пробраться, — нервно ответил тот человек. — Даже если удастся обмануть строй, управляющий Вэй сейчас проверяет всех подозрительных личностей. Когда с Сун Цяньцзи случилась беда, сяожэнь, воспользовавшись неразберихой, бросился прочь. Дорожа каждой секундой, мне лишь чудом удалось миновать отряды городской стражи и вырваться из уезда Цяньцюй…
Вэй Чжаньян ласково помог ему подняться:
— Ты действительно потрудился на славу.
— Не смею принимать похвалу. Для сяожэнь честь служить лао-е и шао-е. — Человек робко заискивал: — Те три пилюли Возведения Основания…
— Конечно, конечно. — Вэй Чжаньян левой рукой достал фарфоровый флакон, приковывая к нему взгляд собеседника, и внезапно нанес удар правой ладонью.
Раздался хруст, похожий на звон разбитого кубка.
Не успев вскрикнуть, человек обмяк, и жизнь покинула его. Теменная кость была раздроблена одним ударом, но на губах покойного все еще застыла полная надежды улыбка.
— Никакого роста, — холодно прокомментировал практик среднего возраста. — Сколько раз я тебе говорил: неужели нельзя сработать чище?
С этими словами он извлек глазурованный светильник и слегка щелкнул по фитилю. В воздухе раздался истошный крик, озарившийся ярким пламенем. Слабая божественная душа, пытавшаяся бежать, загорелась и в мгновение ока обратилась в пепел.
Вэй Чжаньян отряхнул пыль с края одежды:
— Даже если Линь Фэйюань потерпел неудачу и погиб, чего ждет Вэй Чжэньюй? Сун Цяньцзи сейчас без сознания, Мэн Хэцзэ тоже нет рядом. Цзи Чэня я когда-то видел — безмозглый маленький шао-е.
Чем больше он думал об этом, тем сильнее распалялся:
— Резиденция бессмертного чиновника и уезд Цяньцюй, чего доброго, окажутся в руках Вэй Чжэньюя. Вэй Пин может попытаться еще раз и убить Сун Цяньцзи.
Практик среднего возраста сказал:
— У Вэй Чжэньюя снова помутился рассудок, возьми людей и приведи его в чувство.
— Слушаюсь, отец, — Вэй Чжаньян встал и с улыбкой поклонился.
Тяжелые тучи наплыли на небо, скрывая холодный лик луны. В подворье Суна слабый огонек свечи мелко дрожал на ветру.
Касая старого монаха развевалась, подобно алому цветку. Он шагнул вперед и с улыбкой спросил:
— Недоумеваю, в чем же заключается неудобство?
Вэй Пин внезапно почувствовал, как на него нахлынуло давление, подобное бесконечному морскому приливу. Нечто подобное он ощущал лишь перед лаоцзу своего клана. Что же до Святого каллиграфии и Ци Гуя, те не любили выставлять свою мощь напоказ.
«Я все еще слишком слаб, не могу защитить тех, кого хочу». Вэй Пин, стиснув зубы, держался из последних сил, горько усмехаясь про себя: если бы он знал, что наступит этот день, то не тратил бы время впустую.
Цзи Чэнь не чувствовал давления, но, увидев мертвенную бледность на лице Вэй Пина, громко воскликнул:
— Монах, уже поздно, брат Сун уже лег отдыхать!
— Вот как? — старый монах повернулся к Цзи Чэню.
Сердце Цзи Чэня екнуло; под пристальным взглядом двух бездонных глаз он словно оказался пригвожден к месту, не в силах пошевелиться.
Гость пришел с недобрыми намерениями.
Северный ветер пробирал до костей, под его порывами подворье Суна, казалось, вот-вот рухнет. Пальцы Вэй Пина в рукаве едва заметно шевельнулись; ученики из отряда стражи снаружи замерли в полной боевой готовности.
В самый критический момент из дома донесся голос:
— Я проснулся. Раз великий мастер желает видеть меня, пусть входит.
- Золотой свет добродетели (功德金光, gōngdé jīnguāng) — видимое сияние, обретаемое практиком за совершение благих дел и накопление кармических заслуг, служащее защитой от бедствий. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
