За три года всё менялось с каждым днём, и подспудно поднимались тёмные течения.
Сун Цяньцзи возделывал земли Цяньцюй, с головой уйдя в работу на полях, и не замечал, как летит время.
Когда Мэн Хэцзэ нашёл его, тот поливал весеннюю пекинскую капусту в теплице четырёх сезонов.
Вслед за «семенными полями» для выращивания отборных сортов, теплицы четырёх сезонов, построенные Сун Цяньцзи, стали постепенно распространяться по округу Цяньцюй.
Земля внутри завесы сохраняла тепло благодаря магическим построениям, а освещение контролировалось улучшенными талисманами собирания света. Теперь жители Цяньцюй могли есть свежие овощи даже холодной и скучной зимой, больше не полагаясь лишь на соленья, чтобы дотянуть до весны.
На ярко-зелёных листьях висели капли воды; хрустящие и нежные, они походили на только что добытый прозрачный нефрит. Сун Цяньцзи не удержался от похвалы:
— В последнее время неплохо, продолжай стараться!
Капуста не удостоила его вниманием, лениво греясь в золотистом сиянии талисмана собирания света.
Мэн Хэцзэ решил, что хвалят его, и тут же воодушевился:
— Хорошо, Сун-шисюн! С кандидатом на должность смотрителя библиотеки Цяньцюй всё прояснилось!
Сун Цяньцзи на мгновение замер, только сейчас вспомнив об этом деле.
«Души-труженики» в пространстве пшеничного поля ради накопления баллов день и ночь напролёт переписывали каноны и книги о Дао. Покойные души в повседневных беседах обсуждали и проверяли свои познания, не только восстановив многие утраченные древние тома, но и искоренив недостатки в старых техниках, создав на их основе новые.
За три года накопления библиотека Цяньцюй стала обладать собранием более полным и передовым, чем книгохранилище секты Хуавэй. Драгоценные писания, что раньше ценились на вес золота и ради которых ученикам внешнего круга приходилось рисковать жизнью, после начала книгопечатания превратились в обычные книги на полках.
Порог для совершенствования и обучения перестал быть недосягаемо высоким. В Цяньцюй, даже не имея духовного корня, полагалось посещать школу, чтобы учиться грамоте и здравому смыслу.
Когда появились книги, понадобились и те, кто будет учить и присматривать за ними. Но в Цяньцюй больше не осталось свободных людей. Мэн Хэцзэ взял на себя охотничьи отряды и городскую стражу, Цзи Чэнь отвечал за все магические построения, Сюй Каньшань и Цю Дачэн заведовали казной, торговыми путями, учетом населения и жильем, Чжоу Сяоюнь и Цзи Син присматривали за лечебницей и гигиеной, чиновник земледелия Лю Муцзян со своими материалами помогал в деревнях строить теплицы, а мастер Тесаньню был занят возведением больших мостов и водохранилищ… У каждого на руках было по два-три дела, и никто не мог освободиться.
Год назад Сун Цяньцзи разослал объявление о найме учителей и смотрителя библиотеки, обещая щедрое вознаграждение. Книжники и любители живописи со всего света потянулись на зов, стоило им пронюхать об этом. Одних влекла богатая библиотека Цяньцюй, других — желание воочию увидеть подлинники кисти Сун Цяньцзи.
После Собрания Дэнвэнь Святой каллиграфии закрыл двери для гостей, перестал браться за кисть и оценивать работы младших поколений. Поэтому его «Приглашение для героев» стали называть «последним великим каллиграфическим письмом», которое в последние годы никто не мог превзойти.
Каждый день на площади Небесного града собирались практики талисманов; задрав головы, они взирали на вывеску «Тысяча цзиней с одного му1», копировали её в воздухе, пытаясь уловить движение кисти. Глаза их теряли фокус, словно душа покидала тело.
Хотя подлинников Сун Цяньцзи в Цяньцюй было много, среди них не встречалось ни стихов, ни песен. В основном это были слова вроде «картофель», «кочанная капуста», «ростки пшеницы», «кукуруза» или названия цветов: «глициния», «магнолия», «азалия», «бальзамин».
Среди них было «Увещевание к учению», написанное, чтобы убедить подростков из отдаленных пограничных деревень пойти учиться грамоте. Общий смысл сводился к тому, что «заточка топора не помешает рубке дров, сначала окончи школу, а потом занимайся хозяйством». Текст призывал сначала научиться счету, грамоте и пониманию сути вещей, а также овладеть базовыми знаниями в земледелии.
Вся статья насчитывала едва ли сотню знаков, была простой и понятной, сочетая в себе чувство и логику. Начертание иероглифов было лишено всяких прикрас, сила кисти — безыскусной и основательной, а структура воплощала принцип «великое мастерство кажется неумелым».
Многие книжники, проникаясь духом его каллиграфии, устремлялись в Цяньцюй.
- Му (亩, mǔ) — традиционная китайская мера площади, равная примерно 1/15 гектара. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
