— Раньше тренировался.
В полузабытьи он снова услышал смех Сянь Цзяньчэня:
— Этому миру скоро конец, и даже самый быстрый меч не обгонит время. Есть ли смысл тренироваться с мечом?
Сун Цяньцзи пробормотал с закрытыми глазами:
— Еще рано.
— Уже не рано, — смутно услышал он голос того человека. — Все началось раньше срока.
Моросящий весенний дождь смыл алое зарево с небесного свода.
Сун Цяньцзи толкнул дверь, потянулся, зевнул и встретил новый день.
Земля была влажной, мох зеленел, а повсюду лежали опавшие цветы. Кресло-качалка под узорчатым окном пустовало.
Небо еще не посветлело, а ночной гость уже ушел, словно его никогда и не было.
Сун Цяньцзи стоял у шезлонга и терпел из последних сил, но в конце концов не выдержал и разразился ругательствами:
— Бесстыжий! Поистине бесстыжий!
Старик Сянь Цзяньчэнь, не уважающий собственные седины1, умудрился стащить вещь из дома младшего поколения.
Подушку, которую Сун Цяньцзи привез из секты Хуавэй-цзун и которая сопровождала его много лет, — такую мягкую и податливую, что, когда на нее откидываешься, кажется, будто тонешь в облаке, — теперь на нее больше не облокотишься.
…
На рассвете Сун Цяньцзи шел по окутанным утренним туманом улицам города Тяньчэн. Ранние весенние птицы вылетали из гнезд, а трудолюбивые торговцы уже расставили лотки с завтраками.
Обычно Сун Цяньцзи не ходил по этой самой оживленной улице. Прогулка сяньгуань могла привлечь внимание толпы, вызвать заторы на дорогах и создать лишние хлопоты городскому патрулю.
Но сегодня он осмелился пойти здесь, потому что на улице его точно никто бы не узнал.
Он надел браслет из мешочка-хранилища Сянь Цзяньчэня и превратился в худощавого, невзрачного молодого практика на начальной стадии Золотого ядра.
Даже его аура, походка и ритм дыхания полностью изменились.
— Этот артефакт весьма искусен: он был создан из волоска с хвоста древнего лиса-демона, мастера превращений, с помощью заклятия смены облика. Сянь Цзяньчэнь более двухсот лет был первым под небесами, и у него определенно имелись запасы; пожалуй, даже великий мастер на стадии Трансформации божества не разглядел бы обман.
Сун Цяньцзи полагал, что с такой внешностью он затеряется в толпе и на него никто не обратит внимания, но кое-кто намеренно выбирал для разговора одиноких практиков:
— Брат, только прибыл в Цяньцюй? Хочешь закупить товар?
Сун Цяньцзи заметил, что этот человек ведет себя нервно, словно опасаясь дежурившего неподалеку городского патруля.
Оглядевшись, он увидел, что окружающие обмениваются понимающими взглядами и намеренно закрывают обзор стражникам, прикрывая их.
Как же он мог не знать, что в Цяньцюй процветает столь масштабная торговля на черном рынке? Сун Цяньцзи не подал виду.
Тот человек затащил его в переулок:
— Ты ведь пришел за товаром?
— Угу, — кивнул Сун Цяньцзи. — Откуда ты узнал, брат?
— Ты уже полдня бродишь тут один, ничего не покупаешь, ничего не ешь, только оглядываешься по сторонам. Все знают, что на этой улице лучший товар, но у простых людей нет связей. Повезло тебе встретить меня, я вижу, ты парень честный, так что выведу тебя на нужную дорожку! — человек хлопнул себя по груди.
- Не уважающий собственные седины (为老不尊, wèi lǎo bù zūn) — китайская идиома, описывающая пожилого человека, чьё поведение не соответствует его почтенному возрасту и статусу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
