Лист внезапно вылетел, точно изумрудный зимородок, пронзивший ночное небо.
Сун Цяньцзи слегка вздрогнул: как быстро!
— Грохот!
Над руслом реки гигантское дерево столкнулось с летящим листком, который был почти невидим из-за своей скорости. Вспыхнул жар, и в мгновение ока посыпались искры.
Гигантское дерево разлетелось в щепки, мириады искр пали в бушующие воды реки, а обломки, точно метеоритный дождь, осыпали голову и лицо Чжао Жэня.
Благодаря этому дождю из искр осветилась река шириной в добрую сотню чжанов.
Скалистые берега и леса словно окунулись в отблеск заката, и лица четырех человек на утесе на миг стали отчетливо видны.
По обе стороны Красной реки.
С одной стороны громоздились причудливые скалы, с другой — густо зеленел лес.
Дождь из искр угас, и окрестности вновь погрузились во тьму.
Мэн Хэцзэ выпрямился, смутно ощущая неладное.
Хотя он никогда прежде не видел человека рядом с Вэй Чжэньюем, он безотчетно задержал на нем взгляд, прежде чем снова посмотреть на старого знакомого.
— Ты пришел.
Уголок губ Сун Цяньцзи дрогнул, на душе стало неспокойно. Оказалось, что у Мэн Хэцзэ и Цзи Чэня была и другая сторона, и только он один считал их детьми.
Если посчитать, по возрасту они как раз подошли к тому сроку, когда в прошлой жизни начали проявлять себя и обретать грозную славу.
«По крайней мере, они живут лучше, чем в прошлый раз, так что нельзя сказать, будто я сбил их с пути», — утешал себя Сун Цяньцзи.
Вэй Чжэньюй встретился взглядом с Мэн Хэцзэ и, заслонив собой Сун Цяньцзи, негромко произнес:
— Если боишься, возвращайся. Они не станут тебе чинить препятствий.
Он сделал два шага вперед и, наполнив голос духовной энергией, провозгласил:
— Я переправлюсь через реку завтра в час чэнь. Уходите отсюда как можно скорее.
Сун Цяньцзи поперхнулся: «Да умеешь ли ты вообще разговаривать?! Если не умеешь, лучше просто развернись и уйди».
— Чтобы я уступил дорогу? Смех, да и только! — Мэн Хэцзэ запрокинул голову и расхохотался. — А что, если я не уступлю?
— В этом лесу, полном миазмов, повсюду растут диковинные цветы и травы, — неспешно проговорил Цзи Чэнь. — Если принести несколько ростков Сун-шисюну и посадить в его дворе, он наверняка обрадуется.
У Сун Цяньцзи потемнело в глазах.
«Я буду больше всего рад, если вы немедленно притворитесь незнакомцами и разойдетесь своими путями».
Заслышав обращение «Сун-шисюн», Вэй Чжэньюй опустил взгляд на переплетающиеся над рекой золотые нити, и глаза его похолодели:
— Вы двое приложили столько усилий. Если я не переправлюсь, разве это не будет пренебрежением к вашему доброму умыслу?
Из реки донесся вопль Чжао Жэня:
— Вэй Чжэньюй! Нет, Вэй-ван, Вэй-ван, спаси меня! В будущем клан Чжао отплатит щедрой благодарностью!
Вэй Чжэньюй взмахнул рукавом.
— Свист — бах!
Сноп серебристых искр фейерверка, точно летящий дракон, взмыл ввысь, молнией пронзив ночную завесу.
Залязгали доспехи, задрожала земля.
— Сигнал Вэй-вана!
В то же мгновение Мэн Хэцзэ выпустил десять талисманов сбора света.
Луч золотого света поднялся из его рук и устремился в ночное небо.
Различные магические инструменты являли свои чудесные свойства.
— Талисман Мэн-шисюна!
Сун Цяньцзи моргнул, и берега реки вмиг окрасились в золотой и серебряный цвета, став светлыми, как днем.
Отряд Вэй Чжэньюя, отряд Цяньцюй и сопровождавшие их группы бродячих практиков.
Были там и проходившие мимо культиваторы — завидев, что другие куда-то бегут, они тоже гурьбой бросились следом.
Кто-то решил, что явилось редкое сокровище; кто-то хотел «стать иволгой, что охотится сзади»1, надеясь поживиться в неразберихе; а некоторые и вовсе прятались на деревьях, глядя на потеху.
Зрелище было воистину грандиозное — «собрались все таланты».
Обе стороны заняли вершины противоположных холмов, застыв в противостоянии.
Точно два свирепых зверя, они скалили зубы и выгибали спины, готовясь к прыжку.
Стоя за спиной Вэй Чжэньюя, Сун Цяньцзи почувствовал, как у него разболелась голова. Он уже хотел было вмешаться и навести порядок, но внезапно изменился в лице.
Нечто в его рукаве засветилось.
Тусклая жемчужина внезапно вспыхнула зловещим красным светом.
- Стать иволгой, что охотится сзади (黄雀在后, huángquè zài hòu) — часть чэнъюя «богомол охотится на цикаду, не подозревая, что иволга позади», означающая стремление извлечь выгоду из чужого противостояния. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
