— Бах!
Ледяной неистовый ветер хлынул потоком, у присутствующих голова пошла кругом, их в мгновение ока затянуло в астральный ветер. Лишившись опоры под ногами, они провалились в бездну.
Снова открыв глаза, они обнаружили, что стоят на мягкой траве, ощущая аромат зелени и цветов.
Сияло яркое солнце, горы кругом поросли цветами, порхали разноцветные бабочки. Прямо со скалы низвергался водопад, подобно отрезу серебристого атласа, свисающему со склона. В небе величаво пролетели три-четыре птицы-луань, взмахивая крыльями и рассыпая тусклый сизо-зелёный свет.
Плотная духовная энергия превратилась в белую дымку, которая медленно поднималась от земли, колыхаясь в воздухе.
Практики, точно цзяоцзы1 в котел, с глухим плеском сыпались вниз, погружаясь в этот чистый белый туман. В тот миг, когда они вновь увидели свет, мир вокруг совершенно преобразился.
Оглядевшись по сторонам, люди обнаружили, что отряд Вэй Чжэньюя исчез.
— Вэй-ван первым открыл врата, должно быть, его перенесло в другое место.
— Не верю, что какое-то место может быть лучше этого райского уголка.
— Как я проявил себя перед тем, как войти? — мысленно спросил Мэн Хэцзэ у Цзи Чэня.
— Превосходно! Где бы ни скрывался брат Сун, если бы он увидел твое поведение, то непременно восхитился бы в душе твоей честностью, отвагой и широтой души! — Цзи Чэнь сорвал дикий цветок. — Эта подземная обитель и впрямь отлично подходит для земледелия, не зря брат Сун стремился сюда!
— Даже если он решил прибрать к рукам всю эту подземную обитель, чтобы превратить её в огород, ему следовало хотя бы мне сказать, — нахмурившись, пробормотал Мэн Хэцзэ. — Он никогда не делится своими мыслями и не верит, что другие могут быть ему полезны.
Сун Цяньцзи, по крайней мере, не помышлял о том, чтобы унести подземный дворец с собой ради огорода.
Во время падения он крепко сжимал в руке меч, пробудив Источник бессмертия и наполнив тело духовной энергией, готовый встретить любую опасность.
Однако ничего не произошло, и он твердо приземлился на ноги посреди просторной площади.
Небосвод окрасился в кроваво-красный цвет. На краю площади шестнадцать колонн, расставленных по кругу, казалось, подпирали самый купол небес.
Ого, его забросило прямо в центр подземного дворца — туда, где сокрыто главное наследие.
Неужели удача Вэй Чжэньюя перевесила его собственное невезение? Или же, как говорил У Сян, в этой жизни его судьба полнится величием, а тело хранит золотое сияние?
Отряд в серебряных доспехах после краткого замешательства вновь выстроился в ровный строй.
Послышался тихий голос Вэй Чжэньюя:
— Разве ты не мастер талисманов? Зачем тогда схватился за меч? Кого ты собрался убить?
Сун Цяньцзи невозмутимо убрал оружие:
— …Это всего лишь украшение, для душевного спокойствия.
Взгляд Вэй Чжэньюя будто говорил: «Лги дальше, посмотрим, что ты ещё насочиняешь».
Неприметная маленькая птица, кружась, опустилась вниз и с жалобным щебетом приземлилась одному из людей на плечо.
Тот шагнул вперед и доложил Вэй Чжэньюю:
— В этом месте нет ни капли духовной энергии, зато давление невероятно тяжелое. Духовная птица отказывается взлетать высоко.
Сказав это, он покосился на Сун Цяньцзи, словно взглядом упрекая его в «несчастливой руке».
— Не летит — и не надо, — Вэй Чжэньюй слегка приподнял подбородок. — У нас есть кому разведывать путь. Ступай.
Последнее слово предназначалось Сун Цяньцзи.
…Выходит, от меня «проку — как от птицы».
- Цзяоцзы (饺子, jiǎozi) — традиционное китайское блюдо, напоминающее пельмени; здесь используется как метафора множества людей, густо и беспорядочно падающих в одно место. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
