В её словах звучала непоколебимая решимость, и Сун Цяньцзи слегка вздрогнул. Дело плохо, эта гунян, пожалуй, подпала под власть наваждения.
Хэ Юнь затаила дыхание и, наконец, услышала, как этот человек произнёс:
— Это я.
Она пошатнулась.
Тот, кого она не могла отыскать всеми правдами и неправдами, когда пребывала в зените своей красоты.
И вот, когда она зашла в тупик и скрыла своё имя, они нежданно встретились.
Её слава уже не была столь громкой, душевное равновесие пошатнулось, а положение стало опасным — не было времени для встречи хуже, чем это.
Но сейчас он не видел её лица и тем более не знал, кто она такая, — он знал лишь «Хэ Юнь».
Они сошлись благодаря новой мелодии и вместе сражались с врагами.
И не было встречи лучше, чем эта.
Хэ Юнь — нет, точнее было бы называть её Мяо Янь.
Она и сама не знала, почему выбрала это имя. Хэ Цинцин и Цзян Юнь — они должны быть врагами, но кто станет использовать имя и прозвище врага?
— Могу ли я задать собрату по Пути Сун несколько вопросов? — голос Мяо Янь звучал глухо, но каждое слово чеканилось твёрдо. — Вы можете не отвечать, но, прошу, не лгите мне!
Сун Цяньцзи горько усмехнулся:
— Хорошо.
Он опустил голову, разбирая материалы для чжэньфа.
— Собрат по Пути Сун — бродячий практик, позвольте узнать, откуда вы родом?
— Я из простых смертных. Родился в маленьком городке под названием Пиннин, о котором и упоминать-то не стоит.
— Вы дружны с наставником Цзые, как давно вы знакомы?
Самая тёмная ночная мгла перед рассветом укрыла окрестности; издалека доносился рёв зверей и грохот водного потока.
Сун Цяньцзи на мгновение замялся и ответил честно:
— Уже много лет.
В мыслях Мяо Янь необъяснимо промелькнула тень другого человека; ногти больно впились в ладони, а чувства всколыхнулись с новой силой.
Цяньцюй гремел на весь мир заклинателей, это не было захолустьем. У практиков долгий век, и Сун Цяньцзи с Цзые Вэньшу познакомились в секте Хуа Вэй — с тех пор прошло от силы года три или четыре, что никак нельзя назвать «многими годами».
Это не он.
К счастью, это не он.
— Вы ведь остались здесь сегодня нарочно, желая помочь Цзые Вэньшу выйти из опасного положения?
— Да, — Сун Цяньцзи кончиком ножен подцепил с земли очередной кусок материала для чжэньфа и с горькой улыбкой добавил: — Хэ-гунян, давайте на этом закончим. На более глубокие вопросы я отвечать не стану.
— Не сочтите за насмешку, собрат по Пути, но до встречи с вами я раз за разом исполняла «Мелодию снежной бури перед сражением» и часто гадала, сколько лет её создателю, мужчина это или женщина, где он живёт, какие техники практикует и что любит делать в свободное время, — Мяо Янь сделала два шага навстречу. — Теперь я увидела вас и поняла, что вы совсем не такой, каким я вас представляла.
Сун Цяньцзи коснулся рукояти ножа:
— Гунян, должно быть, разочарована.
Люди склонны обожествлять то, что им недоступно.
— Нет! Вы иной, но… результат превзошёл все мои ожидания1, — произнеся это, Мяо Янь сама на мгновение замерла.
Он был совершенно не таким, как в её фантазиях.
Самая заурядная внешность, нескладно сидящее одеяние практика, одолженный нож Снежного лезвия за поясом… В нём не чувствовалось благородства, сквозила некая расслабленность, присущая бродячим практикам, но при этом он не был настоящим проходимцем.
Он смотрел на каждого так, словно любовался цветами или луной, не разделяя мир на прекрасное и уродливое, и при этом был готов преодолеть тысячи гор и рек, чтобы выручить друга из беды.
Только такой человек, как Сун Сюнь, мог написать эти две мелодии.
Сун Цяньцзи подумал, что эта женщина-культиватор на редкость умна и рассудительна: ей хватило одного прослушивания, чтобы направить шимей при повторном исполнении. Она не жалела сил, оттачивая мелодию бесчисленное множество раз, и всё же оставалась безвестной в секте Сяньинь.
- Результат превзошёл все мои ожидания (始愿不及此, shǐ yuàn bù jí cǐ) — выражение, означающее, что реальность оказалась гораздо лучше, чем можно было даже надеяться в самом начале. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
