Цзые Вэньшу слегка приподнял бровь, словно в сомнении.
Сун Цяньцзи поспешно отдернул руку:
— Хэ-гунян, ты… тебя что, только что ударило по затылку упавшей сосулькой?
Иначе с чего бы ей нести подобную чепуху. В ордене Сяньинь нет подобных сокровищ, в прошлой жизни он никогда не слышал, чтобы Мяо Янь упоминала о них. А если бы такое и существовало, то как оно могло оказаться в руках обычной ученицы?
Если же рассудить здраво, они были знакомы, но едва ли достаточно близко для таких речей.
Мяо Янь, встретившись с изумленным взглядом Сун Сюня, словно почувствовала, как ей на голову вылили ушат ледяной воды, и замерла в оцепенении.
Если бы кто-то не дернул ее на себя, она бы уже пострадала от падающих ледяных пик.
— Шицзе! — Му Ся и остальные подбежали к ней с мертвенно-бледными лицами и выражением крайней тревоги.
Они не звали ее Хэ Юнь, а наперебой выкрикивали «шицзе» — тон их был привычным, точно таким же, как когда они обычно обращались к ней «Мяо Янь-шицзе».
Мяо Янь взглянула на своих сестер по ордену, безумие в ее глазах угасло. Она молча убрала гребень Хэндуань и с трудом выговорила:
— Это я на мгновение потеряла рассудок от паники, простите за это постыдное зрелище.
Она была не Хэ Юнь, она была ученицей, которую Ван Шу взрастила с великим тщанием, будущей наследницей ордена Сяньинь.
Сун Цяньцзи одной рукой взмахнул мечом, а другой осторожно оттолкнул ее назад, не имея времени разбираться в странностях ее поведения:
— Здесь опасно, уходите немедленно!
— Я не уйду, — Мяо Янь активировала защитный артефакт, похожий на узорчатый зонт, чтобы закрыться от падающих кусков льда. — Я останусь и помогу тебе.
Му Ся поспешно добавила:
— Если шицзе не уходит, разве мы можем бросить ее?
Остальные, услышав это, обернулись, и на душе у них стало неспокойно.
Все эти дни они сражались плечом к плечу, помогая друг другу. И теперь, в момент смертельной опасности, даже кажущиеся хрупкими женщины-культиваторы из ордена Сяньинь нашли в себе смелость остаться, а они собираются позорно бежать, спасая свои жизни?
Кто-то первым развернулся и крикнул:
— Я тоже не уйду!
Это оказался глава школы Хуаси, у которого с орденом Сяньинь были самые натянутые отношения.
Словно искра, упавшая в разлитое масло, эти слова воспламенили в сердцах присутствующих героический порыв.
Янь-банчжу провозгласил:
— Собрат по Пути Сун каждый день наставлял нас в тактике и искусстве боя. Учитель на один день — отец на всю жизнь1. Если с тобой здесь что-то случится, а я выберусь живым, в будущем меня непременно настигнут сердечные демоны. Мы, бродячие практики, не решаемся произнести слово «наставник», но сегодня мы пройдем с тобой через жизнь и смерть, наступая и отступая вместе!
— Вместе через жизнь и смерть! Плечом к плечу! — эхом отозвались бесчисленные голоса.
Разноцветное сияние всевозможных артефактов переплелось в воздухе, лица людей были полны решимости.
Сун Цяньцзи беспомощно покачал головой: «И стоило вам проявлять такое единодушие именно сейчас?»
Однако, оказавшись в окружении тех, кто в прошлой жизни строил против него козни, а в этой не имел на него и тени обиды, он почувствовал мимолетную грусть и теплоту.
Он уже собирался что-то сказать, как вдруг что-то почувствовал.
Сун Цяньцзи обернулся, его взгляд, подобно молнии, пронзил пелену ледяной крошки и замер на спине одной женщины-культиватора.
Ее фигура, худая и стремительная, была скрыта под вэймао, и она совершенно незаметно отделялась от отряда.
В этот самый миг единственным, кто направлялся вглубь пещеры, был У Сян.
Больше искать не нужно.
Сун Цяньцзи сделал резкий взмах мечом.
Свет меча, подобно сорвавшейся с тетивы стреле, в мгновение ока пронесся над головами собравшихся.
- Учитель на один день — отец на всю жизнь (一日为师，终生为父, yī rì wéi shī, zhōng shēn wéi fù) — китайское изречение, подчеркивающее долг глубокой признательности ученика перед наставником. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
