— Я не сошла с ума, только теперь я в ясном рассудке, — произнесла Мяо Янь.
Хэ Цинцин саркастично заметила:
— Жаль только, что Ван Шу не видит тебя такой. Она приложила все силы, всем сердцем желая, чтобы ты нашла себе спутника по Дао, который был бы первым в поднебесной и по таланту, и по уровню совершенствования, и по происхождению, а ты заявляешь, что хочешь покинуть мир совершенствующихся ради какого-то мужчины.
Она не удержалась и рассмеялась, и смех её звучал на редкость непринуждённо.
— Ты смотрела на луну? — внезапно спросила Мяо Янь.
Хэ Цинцин подняла голову:
— Это же не какая-то редкость. Стоит поднять глаза — и вот она, кто её не видел.
Весенняя луна над пустынными горами, ночная прохлада, подобная воде. Тонкие струйки облаков плыли в вышине, время от времени заслоняя лунный лик.
— Не просто видеть, а смотреть по-настоящему, — сказала Мяо Янь.
В душе Хэ Цинцин что-то шевельнулось, она необъяснимо вспомнила цветы персика перед воротами двора Суна в секте Хуавэй и Чэнь Хунчжу, сидящую на ступенях и смотрящую на луну.
Обе стояли плечом к плечу у берега ручья, некоторое время в тишине глядя на луну и плывущие облака.
— Лишь встретив его, я увидела настоящую луну, — сказала Мяо Янь. — Легко найти сокровище ценою в тысячу золотых, но трудно обрести того, кто понимает твою музыку1.
Хэ Цинцин заметила на её запястье лоскут чёрной ткани и почему-то почувствовала, что он ей знаком.
— Это он?! — изумилась Хэ Цинцин.
Такой же кусок ритуального одеяния она когда-то сжимала в руках.
Тогда она была совсем маленькой, чудом спаслась и смела лишь держаться за ножны или рукав того человека.
Рукав был таким же угольно-чёрным, как и ножны, подобно глубоким зрачкам того мужчины, в которых не было ни единой искры иного цвета.
— Это он, — кивнула Мяо Янь.
Она вспомнила, что Хэ Цинцин пришла в секту Сяньинь с утеса Цинъя, а Сун Сюнь был другом Цзые Вэньшу, который, в свою очередь, спас Хэ Цинцин жизнь.
Должно быть, Цзые Вэньшу передал Хэ Цинцин «Песнь вступления в строй ветра и снега» Сун Сюня. То, что Хэ Цинцин знала Сун Сюня, не было странным.
Услышав от Мяо Янь слова о «понимающем музыку», Хэ Цинцин поначалу испугалась, что та нашла истинного автора мелодии — Сун Цяньцзи.
Но теперь, когда Мяо Янь хотела уйти на покой вместе с Цзые Вэньшу, она, хоть и находила это крайне нелепым, чувствовала ещё большее облегчение.
Это было к лучшему: Мяо Янь никогда не узнает, кто настоящий автор.
— Это твой выбор. А я выбираю жетон Сяньинь, — Хэ Цинцин протянула руку.
Жетон был чисто-белого цвета, на ощупь ледяной, словно снег на вершине горы.
— Ты обладаешь выдающимся умом и твердым характером, ты могла бы жить очень хорошо. Но путь, который ты выбрала, полон опасностей. Желаю тебе благополучия, — сказала Мяо Янь.
Хэ Цинцин помолчала мгновение и серьезно ответила:
— Ты привыкла носить маску и перестала быть собой, ты должна была свести себя с ума. Но ты решила больше так не жить. Желаю тебе свободы.
— Прощай, — Мяо Янь развернулась.
— Нет, нам не стоит больше видеться.
Мяо Янь видела ясную луну в небе и слышала голос Хэ Цинцин, доносящийся из-за спины:
— Не видеться — это к лучшему.
Посторонние не знали, о чем они говорили; обе стороны занимали враждебные позиции, так с чего бы им беседовать?
Спустя время, за которое выпивают чашку чая, наконец увидели, как Мяо Янь вышла первой.
Му Ся и остальные, подобно сбившимся с пути птицам, пребывали в тревоге и смятении:
— Мяо Янь-шицзе, вы в порядке?
Мяо Янь нежно улыбнулась.
Улыбка, идущая от самого сердца, придала её лицу сияющий блеск:
— Больше не зовите меня шицзе.
Сказав это, она развернулась и ушла.
- Тот, кто понимает музыку (知音, zhīyīn) — образное выражение, означающее близкого друга или родственную душу, способную понять истинные чувства без слов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
