После окончания экзаменов на первой неделе зимних тренировочных сборов учитель Чжай, исходя из результатов, распределил учеников по сильным и слабым группам. Линь Чжися по-прежнему удерживала планку первого места, её общий балл даже превысил результаты учеников из вторых классов средней школы. Она, Цзян Юйбай, Шэнь Фусюань, Цзинь Байхуэй и Дуань Циянь находились под особым покровительством в соревновательном классе первого года обучения. Учитель Чжай лично открыл этот класс и стал их главным тренером.
Учитель Чжай обладал богатым педагогическим опытом. Он не только умел применять индивидуальный подход к способностям учеников, но и мастерски регулировал их психологическое состояние. Стоило ему на перемене переброситься парой фраз с Цзинь Байхуэй, как та переставала решать задачи с таким видом, будто на её плечах лежат все мировые скорби. С каждым днём выражение её лица во время занятий становилось всё более спокойным.
Курс учителя Чжай был содержательным, качественным и чётко структурированным. Цзян Юйбай на его уроках никогда не отвлекался и даже не разговаривал с Линь Чжися. Лишь когда звенел звонок с урока, Цзян Юйбай покидал мир математики и заговаривал с Линь Чжися на интересующие её темы.
Линь Чжися, подперев лицо ладонями, радостно сказала:
— Цзян Юйбай, ты так внимательно слушаешь, может быть, мы скоро снова сможем перепрыгнуть через класс!
У Цзян Юйбая пока не было планов переходить через класс. Его ежедневное расписание было забито до отказа. Каждый вечер в половине девятого он ложился в постель и засыпал меньше чем за минуту. Если он снова перепрыгнет класс, ему, возможно, придётся ложиться позже половины девятого. Недостаток сна в период роста приведёт к тому, что во взрослом возрасте он не сможет достичь роста в 1,88 метра.
Это было абсолютно недопустимо.
Цзян Юйбай очень дорожил своим ростом.
Поэтому он ответил:
— Я слушаю внимательно, потому что я… не понимаю.
Признать вслух собственное непонимание было для Цзян Юйбая огромным вызовом.
Линь Чжися терпеливо утешила его:
— Ничего страшного, у каждого есть знания, которых он не понимает. Мы живём в этом мире как раз для того, чтобы получать информацию. Твои глаза, нос, уши и все тактильные ощущения — это источники ввода информации.
Цзян Юйбай спросил её:
— А ты на уроке ещё можешь вводить информацию?
— Могу, — ответила Линь Чжися. — С точки зрения стандартов соревнований средней школы задачи учителя Чжай довольно сложные, и я могу заставить эти задачи трансформироваться дальше. Например, видя круг, я думаю о кольце, а затем о Римановом пространстве.
Слова «Риманово пространство» звучали как нечто из области высшей математики. Цзян Юйбай не имел об этой сфере ни малейшего представления. В его тетради были лишь геометрические задачи для соревнований средней школы. Он молча закрыл тетрадь. Спустя мгновение он спросил:
— Чем каждый день занимаются докторанты, которых ты знаешь?
— У каждого из них свои размышления, — описала Линь Чжися. — Им нужно читать диссертации, проводить эксперименты, искать точки инноваций… Поскольку я знаю докторантов с факультетов фундаментальной математики, физики и компьютерных наук, мне кажется, что их повседневная работа довольно одинока. Наверное, там не так весело, как ты себе представляешь.
Кончики пальцев Цзян Юйбая замерли, и он прокрутил ручку. Действительно, в его воображении доктора наук во время учёбы в университете каждый день проводили собрания для обсуждения научных проблем, и их жизнь была очень оживлённой — словно сотня Линь Чжися с утра до вечера сидят вместе.
Линь Чжися же сказала Цзян Юйбаю:
— Когда учёный выбирает определённое направление, у него всегда должны быть собственные размышления. А само мышление в большинстве случаев подразумевает тишину и одиночество. Только когда у тебя есть результат размышлений, ты можешь общаться с другими.
Цзян Юйбай повернул голову и посмотрел на неё:
— Это тот путь, по которому ты хочешь идти?
— Да, — ответила Линь Чжися. — Я уже пообещала профессору Шэнь, и мы скрепили это уговором на пальцах.
В тот день, когда Линь Чжися и профессор Шэнь давали друг другу обещание, Цзян Юйбай тоже присутствовал. Профессор Шэнь произвёл на него глубокое впечатление, и у него самого возникла лёгкая тяга к научной деятельности.
Линь Чжися, словно угадав его мысли, спросила:
— Цзян Юйбай, ты тоже хочешь заниматься наукой?
Для занятий наукой, возможно, требовались такие врождённые данные, как у Линь Чжися — подумав об этом, Цзян Юйбай решил вовремя отступиться. Он не испугался трудностей, он просто понимал принцип «что-то приобретаешь, а чем-то жертвуешь». Папа говорил, что даже зрелый мужчина не может успеть всё и везде.
После тщательных раздумий Цзян Юйбай коротко ответил Линь Чжися:
— Не очень хочу.
Он думал, что Линь Чжися станет советовать ему хорошенько подумать, станет убеждать его любить науку и посвятить ей жизнь. Однако реакция Линь Чжися превзошла его ожидания. Линь Чжися прошептала:
— У каждого есть свой выбор и своё направление, в этом и заключается прелесть мира…
Цзян Юйбай перебил:
— В будущем я не смогу заниматься наукой вместе с тобой…
— Ты не такой, как я, поэтому ты — Цзян Юйбай, а я — Линь Чжися, — Линь Чжися встретилась с ним взглядом и добавила серьёзнее: — Ты — единственный и неповторимый Цзян Юйбай.
Верно.
Он был единственным и неповторимым Цзян Юйбаем.
Линь Чжися просто констатировала факт.
Кончики ушей Цзян Юйбая потеплели, возможно, они даже слегка покраснели. Он не хотел, чтобы одноклассники это заметили.
К счастью, на всех зимних куртках Цзян Юйбая были капюшоны. Он принял мгновенное решение и одной рукой натянул капюшон на голову. Он сидел у стены, его спина была прямой, а почерк — аккуратным и энергичным. Учитель Чжай, проходя мимо, спросил его:
— Цзян Юйбай, зачем ты в классе надел капюшон? Тебе холодно? Мне поднять температуру на кондиционере?
— Не нужно, спасибо, — ответил Цзян Юйбай. — Я сосредоточенно записываю лекцию.
Зимние каникулы длились целый месяц. За исключением трёх дней выходных на Чуньцзе и обычных субботы с воскресеньем, в остальное время большинство учеников соревновательного класса участвовали в сборах. Цзян Юйбай предъявлял к себе самые высокие требования. После месяца интенсивных тренировок он успешно выделился в условиях конкуренции в малой группе, и учитель Чжай очень высоко его оценил.
После окончания лагеря учитель Чжай написал характеристику на каждого ученика в классе. В отзыве для Цзян Юйбая значилось: «Ученик Цзян Юйбай трудолюбив, стремится к прогрессу, обладает острым умом и тягой к знаниям. Учитель уверен, что ты обязательно сможешь занять призовое место в соревнованиях. Есть только один вопрос: ты часто надеваешь капюшон после уроков. Если ты простудишься, пожалуйста, сразу же сообщи об этом. Учёба не на первом месте, на первом месте — здоровье».
Цзян Юйбай чувствовал заботу и внимание учителя. Испытывая внутреннюю неловкость, он с невозмутимым видом убрал характеристику и табель успеваемости.
Вечером Цзян Юйбай, как обычно, вернулся домой. Когда он собирал рюкзак в спальне, в комнату внезапно ворвался дядя и спросил его:
— Сяо Цзян, пока твой дядя эти два месяца выступал в Южном полушарии, ты хоть немного скучал по мне?
Цзян Юйбай спокойно посмотрел на него и ответил:
— Нет.
Дядя изобразил Си Ши, прижимающую руку к сердцу:
— Правда? Дядя не верит.
Цзян Юйбай объяснил:
— Я месяц был на дополнительных занятиях, был очень занят.
В декабре прошлого года дядя уехал вместе с оркестром в Австралию и Новую Зеландию.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
