Линь Цзэцю выпрямился. Его спина была прямой, точно отвесная линия. Он сжал ручку входной двери и приглушённо пробормотал:
— Хорошо.
Линь Чжися тоже любила говорить «хорошо». У неё эти два коротких слова выходили очень сладкими, полными жизни и обаяния. А у Линь Цзэцю при этих словах голос звучал так, будто он набил рот гнилыми персиками. А-нян помахала ему рукой и уехала от подъезда на велосипеде.
Линь Цзэцю вдруг почувствовал, что к нему вернулись силы. Математическая задача, которая мучила его до этого, уже не казалась такой пугающей. Он закрыл дверь, вернулся в спальню и с воодушевлением погрузился в учёбу.
К сожалению, его душевный подъём был мимолётным, подобно краткому цветению эпифиллума.
Прошло ещё десять минут, но он так и не смог решить финальную задачу.
Время уходило минута за минутой, и он сидел на стуле словно на иголках.
Пластиковый стаканчик с йогуртом покрылся мелкими капельками конденсата, похожими на бусинки пота, проступившие из самой глубины его сердца. Он сжал стаканчик, пальцы промокли от влаги и слегка остыли. Он вскинул подбородок и посмотрел сквозь оконное стекло, когда за спиной раздался голос Линь Чжися:
— Гэгэ…
Он вздрогнул от неожиданности:
— Почему ты не спишь?
Линь Чжися потёрла глаза:
— Мне приснилось, что тебя съел маленький пингвинёнок, и во сне я горько плакала…
Линь Цзэцю стало неловко.
Но он не мог признаться в том, что наговорил сестре. Он уклончиво ответил:
— Это всего лишь сон, чего ты боишься?
Рядом с Линь Цзэцю стоял ещё один стул. Он с силой похлопал по пустому сиденью, и Линь Чжися, звонко топая ножками, подбежала и села рядом. Он поднял руку и погладил её по макушке, словно котёнка.
— У тебя слишком мало смелости, — Линь Цзэцю поглаживал её по волосам, одновременно отчитывая.
Линь Чжися возразила:
— Но я не боюсь ни пингвинов, ни насекомых.
В детстве Линь Цзэцю укусила многоножка, и с тех пор у него появилась одна роковая слабость. Стоило ему увидеть насекомое, как он тут же терял самообладание, отбрасывал всякое мужество и больше не мог сохранять свой привычный высокомерный, холодный и надменный вид.
Он предостерёг Линь Чжися:
— Только попробуй заговорить при мне о насекомых. Если ты упомянешь их ещё хоть раз, я тут же расскажу тебе историю о привидениях.
Линь Чжися ужасно боялась таких историй. Она не могла забыть их сюжеты и пугающую атмосферу. От слов гэгэ она даже побледнела и с возмущением воскликнула:
— Ты очень злой!
Гэгэ медленно погладил её по голове.
— Неблагодарный волчонок, — сказал он. — С тех пор как тебе исполнилось три года, а-де и а-нян заставляли меня помогать присматривать за тобой, а ведь мне тогда было всего шесть лет.
Линь Чжися замолчала.
В оконном стекле слабо отражалась комната. Брат и сестра мирно сидели рядом, воздух был пропитан теплом и родственной любовью — какая трогательная картина.
Пока Линь Чжися не спросила:
— Гэгэ, ты всё ещё не решил финальную задачу?
Линь Цзэцю убрал руку, встал и начал складывать вещи в пенал:
— Уже почти пора, иди готовься, нам пора в школу.
Линь Чжися не обратила внимания на слова гэгэ. Она взяла ручку и записала на бумаге ответ, изложив шаги решения в мельчайших подробностях. Она даже достала чистый лист и старательно составила «Метод решения однотипных задач». Написав последнее слово, она зевнула и тихо вернулась в свою комнату.
Линь Цзэцю, держа в руках оставленные ею листки, долго стоял на месте не шевелясь.
В тот вечер Линь Цзэцю снова воспользовался плодами успеха Линь Чжися. Ужин в их доме был таким обильным, будто наступил канун Нового года.
Около шести-семи часов вечера торговля шла бойко, а-де не смел прерывать работу, поэтому просто положил себе немного еды в ланчбокс. Линь Чжися взяла палочки, притянула к себе ланчбокс а-де и положила в него побольше пельменей с креветками и говядины, обжаренной с зелёным перцем.
А-де в тот же миг преисполнился чувств:
— Какая же Ся-Ся умница, вы только посмотрите, какая чудесная девочка моя Ся-Ся.
Сжимая в руках ланчбокс, он, вполне довольный, отправился в свою лавку.
А-нян осталась за столом, чтобы поужинать с сыном и дочерью. Линь Чжися выражала свою радость, хлопая в ладоши:
— Пельмени с креветками! Три тарелки пельменей!
А-нян с улыбкой сказала:
— Если нравится, ешь побольше.
Линь Чжися взяла фарфоровую пиалу, налила уксуса и с благоговением подцепила пельмень, опуская его в соус. Она ела медленно, смакуя упругое тесто, нежную креветку, сладкую кукурузу и терпкий, ароматный выдержанный уксус. Душа её была переполнена радостью, и даже воздух, которым она дышала, казался лёгким и сладким.
— Ся-Ся так счастлива, — Линь Чжися ела с большим аппетитом.
Проглотив семь пельменей подряд, она спросила:
А-нян ласково ответила:
— Ся-Ся счастлива, и а-нян счастлива.
Линь Чжися, получив от а-нян хороший ответ, повернула голову и посмотрела на гэгэ.
Гэгэ не использовал уксус, он просто свалил в миску говядину с перцем и пельмени и расправлялся с деликатесами, словно ветер, уносящий остатки облаков. По левую руку от него стояла миска яблочного супа, по правую — стакан ледяной колы. Он едва успевал всё проглатывать. Услышав вопрос Линь Чжися, он неожиданно произнёс:
— Благодаря тебе в семье появилось две тысячи юаней лишних денег.
На самом деле, когда Линь Чжися заняла первое место в олимпиаде среди средних школ, школа наградила её стипендией в пятьсот юаней. Но она не отдала те пятьсот юаней. Она втайне припрятала их, чтобы потом самой покупать книги, канцтовары, оплачивать весенние и осенние экскурсии и не просить денег у а-де и а-нян. Когда она просила у родителей деньги, ей всегда было немного неловко.
Упоминание гэгэ о «двух тысячах юаней» заставило Линь Чжися вспомнить о своих пятистах юанях. Она покраснела и, надкусив пельмень, уклончиво проговорила:
— Две тысячи юаней — это не так уж много… В будущем я буду зарабатывать гораздо больше.
Гэгэ, словно желая посоревноваться с ней, тут же добавил:
— Я тоже смогу заработать много денег.
— Когда заработаешь, должен будешь пригласить меня на ужин, — Линь Чжися озвучила одну из своих мечтаний. — Я хочу съесть атлантического лобстера вместе с а-де, а-нян и гэгэ.
Она показала руками размер:
— Вот такого огромного атлантического лобстера.
Гэгэ сжал бутылку колы:
— Такой день обязательно настанет.
Линь Чжися кивнула:
— М-м, обязательно.
*
Линь Чжися обожала морепродукты.
В своё время она внимательно изучила в библиотеке «Полную энциклопедию морских существ», чтобы понять, какие морепродукты съедобны, а какие — нет. Позже, когда она стала сидеть за одной партой с Цзян Юйбаем, она узнала от него ещё больше о дарах моря.
Кругозор Цзян Юйбая был невероятно обширным. Он не только прочёл множество книг, но и лично побывал в разных уголках мира. Его собственные впечатления и описания были куда богаче, чем сухие факты из «Полной энциклопедии мирового туризма».
Линь Чжися нравилось слушать его рассказы о том, что он видел и слышал во время путешествий.
Она слушала его рассказ о соборе Святого Павла в Лондоне. В крипте собора Святого Павла покоится саркофаг Герцога Веллингтона. Вокруг саркофага висят выцветшие знамена, а на каменном полу вырезаны имена многих усопших.
От собора Святого Павла можно за десять минут доехать на машине до знаменитой достопримечательности — «Лондонского глаза».
Однако Цзян Юйбай сказал, что «Лондонский глаз» — совершенно неинтересное и скучное место. Он стоял на мосту неподалёку и издалека наблюдал за толпами туристов, совершающих прогулку по Темзе на катерах…
— Какова Темза? — спросила его Линь Чжися.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
