Больше всего на свете Линь Чжися любила бывать в библиотеках.
Она питала глубокий интерес к каждой научной дисциплине. Когда-то она даже мечтала жить в библиотеке, чтобы с рассвета до заката её окружали бесчисленные книги.
Цзян Юйбай, хотя и прожил в столице провинции много лет, ни разу не был в областной библиотеке.
В первые выходные летних каникул Цзян Юйбай отправился в это неизведанное место. Он стоял перед главным зданием областной библиотеки и, бросив взгляд на часы, поднял голову, как вдруг услышал голос Линь Чжися:
— Цзян-Цзян-Цзян-Цзян Юйбай, я пришла!
Он ответил:
— Доброе утро, Линь-Линь-Линь-Линь Чжися.
Здание областной библиотеки высотой в шесть этажей хранило в себе книжные фонды, поистине необъятные, как море. Линь Чжися чётко помнила, на каком этаже и в каком именно месте находится каждая категория книг. Она повела Цзян Юйбая по лестнице и, умело лавируя между бесконечными рядами стеллажей, быстро нашла отдел «Истории Китая и зарубежных стран».
Цзян Юйбай наугад взял книгу, на титульном листе которой значилось: «Финансы эпохи Тан». Он мало что знал о финансовой системе того времени, и эта книга как раз восполняла пробел в его знаниях.
Он сказал Линь Чжися:
— Сегодня я планирую изучить «Финансы эпохи Тан».
Линь Чжися скользнула взглядом по ровным рядам книг:
— Хорошо, а я хочу почитать о культурных традициях и народных обычаях времён династий Суй и Тан.
Все стеллажи были сделаны из холоднокатаной стали и на ощупь казались ледяными. Линь Чжися оперлась левой рукой о полку, встала на цыпочки и правой потянулась к стоявшей на самом верху книге «Политическая история Китая с VI по IX век». Кончики её пальцев коснулись корешка, и ей не хватало совсем чуть-чуть, чтобы вытащить увесистый том.
Видя, как она старается, Цзян Юйбай, разумеется, поспешил на помощь. Пользуясь преимуществом в росте, он протянул руку над её ладонью, легко достал «Политическую историю Китая с VI по IX век» и поднёс к её глазам.
— Спасибо, — сперва поблагодарила Линь Чжися. Затем она жестами велела ему достать с верхней полки «Повседневную жизнь в эпоху Тан: одежда, еда, жильё и средства передвижения» и повела его в ближайший читальный зал — небольшую светлую комнату с одним столом и двумя стульями, где они могли вдвоём спокойно погрузиться в учёбу.
С лёгким сердцем Линь Чжися вошла в комнату, плотно прикрыла дверь и положила обе книги на стол. Они с Цзян Юйбаем сели друг напротив друга и в тишине открыли выбранные тома.
Утренний солнечный свет сменился нежно-золотистым сиянием, безмятежно ложившимся на книжные страницы. Линь Чжися и Цзян Юйбай усердно читали, и никто из них не проронил ни слова.
Из книги Цзян Юйбай узнал о системе налогообложения и отработок. Под термином «кэи» подразумевались налоги и трудовая повинность. Сам того не замечая, он начал примерять на себя роль бедного простолюдина. Глядя на описанные в книге размеры податей, Цзян Юйбай слегка нахмурился — судя по прочитанному, будь он бедняком в начале или середине эпохи Тан, он ещё смог бы вести спокойную жизнь, но в конце династии, в хаосе смутных времён, он был бы неизбежно обобран до нитки. Захотел бы поесть — не смог бы купить соли, захотел бы приготовить еду — не нашёл бы денег на железный нож.
Линь Чжися, заметив его серьёзный вид, не удержалась и спросила:
— Цзян Юйбай, ты любишь печенье?
Линь Чжися достала из рюкзака контейнер, наполненный медово-молочным печеньем. Она открыла крышку и великодушно предложила Цзян Юйбаю угоститься.
Она сказала:
— А-де купил новую духовку, и а-нян испекла мне медово-молочное печенье… Его только сегодня утром достали из печи, оно необыкновенно вкусное. Цзян Юйбай, не хочешь попробовать?
Линь Чжися угощала так радушно, что Цзян Юйбай не стал отказываться. Он взял печенье, откусил кусочек и принялся медленно и бесшумно жевать. Всё это время Линь Чжися, не отрываясь, пристально смотрела на него, и ему стало даже неловко проглатывать еду.
— Ну как на вкус? — прямо спросила Линь Чжися.
Цзян Юйбай отхлебнул немного воды, смочил горло и сдержанно ответил:
— Неплохо.
Линь Чжися подпёрла щеку рукой:
— Цзян Юйбай, ты ешь как-то по-особенному.
Цзян Юйбай откинулся на спинку стула:
— Что ты имеешь в виду под «по-особенному»?..
— Ты не похож ни на одного из моих знакомых одноклассников, — честно призналась Линь Чжися.
Цзян Юйбай вспомнил, как Линь Чжися отзывалась о нём раньше. Она уже не раз говорила, что он — единственный и неповторимый Цзян Юйбай.
Линь Чжися была очень благодарна Цзян Юйбаю: всякий раз, когда она колебалась или отступала, он дарил ей бесконечное мужество и поддержку. В свою очередь, Цзян Юйбай тоже получал от Линь Чжися всевозможные похвалы. Пока Линь Чжися оставалась его соседкой по парте в семнадцатом классе, он почти всегда пребывал в хорошем настроении.
В начальной школе Цзян Юйбай каждый день думал о том, как превзойти Линь Чжися. Позже он осознал реальное положение вещей. Он глубоко уяснил одну вещь: ему никогда не удастся обойти Линь Чжися в учёбе, даже если он наймёт сотню репетиторов. Будучи другом Линь Чжися, он от всего сердца признавал каждое её достижение.
Он невольно произнёс:
— По сравнению со мной, это ты — особенная.
Он опустил голову к книге и продолжил:
— Свет капитана Линь Чжися озаряет множество тёмных планет.
Глаза Линь Чжися радостно блеснули. Она весело позвала:
— Цзян Юйбай.
Цзян Юйбай негромко отозвался:
— Я здесь.
Линь Чжися снова позвала его:
— Цзян Юйбай?
Цзян Юйбай встретился с ней взглядом. Она повторила трижды подряд:
— Цзян Юйбай, Цзян Юйбай, Цзян Юйбай.
Казалось, его имя было для неё драгоценным даром, и ей необходимо было вновь и вновь подчёркивать его значимость.
Цзян Юйбай остановил её:
— Не нужно повторять, я слышу.
Линь Чжися поставила книгу, которую держала в руках, вертикально:
— Не сердись, что я такая шумная. Я сейчас позову тебя побольше раз, чтобы запомнить твою реакцию. Когда ты уедешь в Пекин, я буду доставать эти воспоминания из памяти… И если буду вспоминать об этом каждый день, это будет значить, что я каждый день вижусь с тобой.
Цзян Юйбай вдруг немного пожалел о своём поведении. Он вёл себя слишком спокойно и сдержанно. Ему следовало ответить Линь Чжися лучезарной улыбкой, чтобы оставить о себе оптимистичное и яркое впечатление.
Поэтому он сказал:
— Позови меня ещё раз.
Линь Чжися покачала головой:
— Нет.
Получив отказ, Цзян Юйбай не пал духом. Он сам назвал её по уменьшительному имени:
— Ся-Ся.
Линь Чжися на несколько секунд оцепенела.
Цзян Юйбай, подражая её недавней манере, продолжал без остановки:
— Ся-Ся, Ся-Ся, Ся-Ся.
Линь Чжися сама не знала почему, но внутри у неё вдруг всё сжалось от волнения. Отчего же она занервничала? Сердце забилось чуть быстрее обычного. Она взяла медово-молочное печенье и, жуя, подумала, что, возможно, это из-за того, что она только что читала о культуре питания народа эпохи Тан. В душе возникла тяга к изысканным яствам того времени, и это заставило её сердце биться чаще.
Она кивнула, вполне довольная собственным объяснением.
Затем она сказала:
— Ты первый человек не из моей семьи, кто столько раз подряд назвал меня по уменьшительному имени.
Цзян Юйбай спокойно принял эту привилегию.
В этот момент Линь Чжися встала и придвинула свой стул поближе к Цзян Юйбаю. Теперь она сидела с ним плечом к плечу, совсем как за одной партой в третьем семестре девятого класса. Её книга по истории лежала вплотную к его тому, и, стоило ему повернуть голову, он мог видеть её содержание.
Линь Чжися погрузилась в чтение. Вскоре она дошла до главы о женских шпильках и украшениях эпохи Тан; мастерство древних ремесленников привело её в полный восторг. Её взгляд, подобно сканеру, внимательно скользил по иллюстрациям в книге, не упуская ни малейшей детали.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
