При этой мысли настроение Цзян Шаоци немного улучшилось.
На следующее утро Цзян Шаоци сам предложил отвезти Цзян Юйбая в школу.
Учитывая нынешнее состояние Цзян Шаоци, он никак не мог сесть за руль. Он сел вместе с Цзян Юйбаем на заднее сиденье автомобиля. Когда водитель тронулся, Цзян Шаоци завёл разговор о школьной жизни Цзян Юйбая и о том, как у него обстоят дела с друзьями.
Цзян Юйбай обмолвился, что круг его общения почти такой же, как был во время учёбы в Сингапуре.
Цзян Шаоци понимающе кивнул и вздохнул:
— Дружба благородных мужей чиста, словно вода. — Затем он спросил: — Сяо Цзян, ты всё ещё поддерживаешь связь со своими одноклассниками из средней школы? Та Линь Чжися с необычайно высоким интеллектом звонила тебе за это время?
Цзян Юйбай честно ответил:
— Вчера вечером мы общались с ней по видеосвязи в QQ.
Цзян Шаоци был несколько потрясён:
— У вас настолько хорошие отношения?
Цзян Юйбай ничего не ответил. Автомобиль мчался по широкой дороге. Цзян Юйбай молча смотрел в окно на взмывающие ввысь небоскрёбы, которые напомнили ему здания рядом с провиницальной средней школой номер один. Он на какое-то время погрузился в свои мысли, пока Цзян Шаоци не окликнул его:
— Сяо Цзян, приехали, выходи. О, ворота вашей школы выглядят весьма внушительно. Есть кто-нибудь из твоих одноклассников у входа?
Цзян Юйбай окинул взглядом улицу и подтвердил:
— Есть одна одноклассница из Таиланда.
— Она из твоего класса? — спросил Цзян Шаоци.
— Да, — холодно бросил Цзян Юйбай.
Цзян Шаоци, словно любящий а-де, мягко подбодрил его:
— Хорошо, Сяо Цзян, выходи и поздоровайся с тайской одноклассницей. Прояви своё достоинство и манеры перед иностранными друзьями.
Цзян Юйбай открыл дверцу и направился прямо к школьным воротам.
Его тайская одноклассница была пятнадцатилетней девушкой с изящными чертами лица и стройной, гармоничной фигурой. Её густые волосы были собраны в хвост и украшены бантом.
Увидев Цзян Юйбая, она первая поприветствовала его:
— Гуд м.
Затем она на не совсем чистом китайском, отчётливо выговаривая каждый слог, произнесла:
— Цзян, Ю, Бай.
Цзян Юйбай почувствовал некоторую неловкость.
Ему следовало вежливо ответить. Проблема заключалась в том, что он забыл имя этой тайской девушки. Тайские имена очень трудно запомнить, а поскольку он не обладал памятью Линь Чжися, ему оставалось лишь невнятно пробормотать что-то в ответ, чтобы выкрутиться.
Цзян Шаоци, видя, как племянник разговаривает с тайской девушкой и как на его лице застыло задумчивое выражение, невольно пробормотал про себя:
— Расстояние — величайшая преграда.
Водитель на переднем сиденье не расслышал слов, оглянулся и, почувствовав тяжёлую атмосферу, спросил:
— Что вы сказали?
— Ничего, — тихо ответил Цзян Шаоци. — Поехали, сначала в больницу, а в полдень вернёмся за Сяо Цзяном.
Цзян Шаоци полагал, что, поскольку Цзян Юйбай и Линь Чжися находятся за тысячи ли друг от друга, их связь постепенно прервётся.
Оглядываясь на свои двадцать с лишним лет жизни, Цзян Шаоци понимал, что прошёл через бесчисленное множество расставаний. В большинстве случаев он и не подозревал, что, попрощавшись с кем-то в определённый день, больше никогда в жизни не встретит этого человека.
Весь сентябрь 2008 года Цзян Шаоци провёл в пекинском доме. Он жил в одном коттедже с Цзян Юйбаем. Проходя мимо кабинета, Цзян Шаоци иногда слышал, как Цзян Юйбай с кем-то разговаривает, болтая обо всём на свете без всякого стеснения… Только тогда Цзян Шаоци обнаружил, что Цзян Юйбай и Линь Чжися каждый вечер между шестью часами и шестью десятью минутами общаются по видеосвязи в QQ. Затем, начиная с семи вечера, они снова включали видеосвязь и в тишине занимались вместе под присмотром друг друга.
В конце сентября Цзян Юйбай изъявил желание вернуться в провинциальный город. Его дедушка, решив, что внук просто соскучился по дому, тут же дал разрешение. Лишь Цзян Шаоци подозревал, что Цзян Юйбай летит ночным рейсом обратно не только из-за тоски по дому.
30 сентября в восемь часов вечера самолёт приземлился в аэропорту провинциального города. Мама Цзян Юйбая сама приехала за ним на машине. По дороге домой она задала сыну множество вопросов: привык ли он к Пекину, ладит ли с одноклассниками.
В международной старшей школе, где учился Цзян Юйбай, практиковалось обучение в малых классах. В его классе было всего одиннадцать учеников, шестеро из которых не были китайцами — это были дети из богатых семей Таиланда, Южной Кореи, Сингапура и других стран. Честно говоря, большинство ребят, встреченных Цзян Юйбаем в школе, были очень дружелюбны. Он хорошо с ними ладил. Тем не менее, его лучшим другом по-прежнему оставалась Линь Чжися.
Он договорился с Линь Чжися встретиться второго октября в областной библиотеке.
*
Второго октября в четыре часа десять минут утра Линь Чжися внезапно проснулась.
В комнате было сумрачно, рассвет ещё не наступил.
Линь Чжися прижимала к себе плюшевого пингвинёнка. Стены были нежно-розового цвета, а сама она укрывалась мягким хлопковым одеялом. Погружённая в тепло и уют, она уже собиралась закрыть глаза и поспать ещё немного, как вдруг резкая, скручивающая боль пронзила живот — такая сильная, что она не смогла даже вскрикнуть.
Линь Чжися охватила паника.
Едва переведя дух, она открыла дверь и позвала:
— А-нян, а-нян, у меня живот очень болит…
А-де, а-нян и гэгэ проснулись от крика.
А-нян набросила куртку и босиком подошла к двери спальни Линь Чжися. Девочка, плотно укутавшись в одеяло, скорчилась на кровати. Её лоб покрылся потом, всё тело пробивала дрожь, а внизу живота появилось тяжёлое тянущее чувство, из-за которого она на время потеряла способность соображать и могла лишь задерживать дыхание, стараясь унять муку.
Что случилось?
Может быть, аппендицит.
Линь Чжися ещё вчера вечером съела целую миску риса, неужели сегодня днём ей придётся ложиться в больницу вырезать аппендикс?
Страх, подобно чёрной туче, навис над головой Линь Чжися. Она глубоко переживала за свою судьбу, в её сердце смешались испуг и тревога, но а-нян, потрогав её лоб, велела а-де и гэгэ выйти из комнаты.
Линь Цзэцю побледнел от испуга:
— Давайте сразу позвоним в сто двадцать, ей так больно, а вдруг это острая лейкемия?
А-де подвернул лодыжку и чуть не упал. Он поспешил в гостиную:
— Нужно скорее поймать такси и ехать в областную народную больницу. Это лучшая больница, а скорая не факт, что отвезёт Ся-Ся именно туда…
Линь Цзэцю только что вскочил с постели и ещё не успел одеться. Он в спешке схватил куртку и брюки и, заикаясь, произнёс:
— А-де, ты… ты возьми деньги и телефон, а я побегу на улицу ловить такси.
Пока Линь Цзэцю разговаривал с а-де, а-нян плотно закрыла дверь в комнату Линь Чжися. Она села на край кровати и нежно позвала дочку по имени:
— Ся-Ся, всё ещё плохо?
Линь Чжися глухо отозвалась:
— А-нян…
А-нян спросила:
— Ся-Ся, ты можешь встать? А-нян поможет тебе дойти до туалета, нужно проверить твоё бельё. Тебе уже тринадцать, пора бы уже, у дочери подруги а-нян это случилось в двенадцать.
Линь Чжися поняла, что под словом «пора» а-нян имела в виду первую менструацию.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
