В прошлом месяце, когда Линь Чжися и Цзян Юйбай общались по видеосвязи в QQ, она уверенно заявляла, что может рассказать Цзян Юйбаю всё что угодно… А теперь она оказалась в весьма неловком положении.
Линь Чжися снова накрылась с головой одеялом и невнятно пробормотала:
— Я заболела, через несколько дней мне станет лучше. Не беспокойся обо мне, со мной всё хорошо.
— Чем ты заболела? — спросил её Цзян Юйбай. — Вчера в шесть вечера, когда мы созванивались…
Линь Чжися пояснила:
— В тот момент я была в состоянии здоровья. А сейчас я в состоянии слабости.
Цзян Юйбай опустился на стул:
— В состоянии слабости… У тебя какая-то внезапная болезнь?
В голове у Цзян Юйбая возникло множество путаных мыслей.
Вся мебель в спальне словно исчезла, его взор и душа будто опустели — это призрачное состояние сознания длилось около двух-трёх секунд, пока Линь Чжися не сказала ему:
— Это совсем пустяковая болезнь, вроде простуды или того случая, когда у меня поднялась температура после прививки от гепатита B в четвёртом классе… Со мной правда всё в порядке, просто нет сил разговаривать, да и голос звучит плохо. Я не смогу сегодня прийти в областную библиотеку на встречу. Подожди пару дней, как только мне станет лучше, я сама тебя найду.
Цзян Юйбай тут же согласился.
Линь Чжися попрощалась с ним и сразу повесила трубку.
Решив проблему, она больше не чувствовала никакого бремени. Закрыв глаза, она снова уснула и проспала мёртвым сном.
Она спала с самого утра до вечера, и папа с мамой её не будили.
Около пяти часов вечера Линь Чжися проснулась от голода.
Сидя в кровати, она трижды позвала:
— Мама, мама, мама…
Мама открыла дверь в спальню, неся в руках миску тёплого имбирного отвара с тростниковым сахаром.
Хотя Линь Чжися и не знала, какая от этого польза, она была так голодна, что готова была съесть что угодно.
Поэтому она выпила имбирный отвар.
Мама добавила:
— Этот отвар сварил твой гэгэ.
— Гэгэ сварил? — Линь Чжися была крайне потрясена.
Стоит знать, что самым ненавистным продуктом в жизни Линь Цзэцю был имбирь. Когда ему было лет шесть-семь, заметив имбирь в каком-нибудь блюде, он с криком вскакивал с места. Ему был глубоко противен запах имбиря.
Кто бы мог подумать, что в свои шестнадцать лет Линь Цзэцю сможет превзойти самого себя и, терпя запах имбиря, будет стоять на кухне и со всей добродетелью варить суп.
Линь Чжися была мгновенно растрогана.
Движимая чувством родственной привязанности, она с чувством произнесла:
— Мама, поблагодари за меня гэгэ.
Мама помогла ей переодеться и спросила:
— Ся-Ся, будешь кушать? Мама оставила для тебя чашку риса и тарелку с закусками.
Линь Чжися собралась вставать, но мама велела ей оставаться в постели.
Через некоторое время мама принесла маленький столик для завтрака, установила его прямо на кровать Линь Чжися и расставила на нём еду и приборы.
Линь Чжися не выпускала из рук грелку с горячей водой, поэтому маме пришлось самой кормить её с ложечки. К этому времени Линь Чжися почувствовала себя намного лучше, осталась лишь едва заметная боль.
Несмотря на это, она пролежала в постели три дня.
На четвёртый день Линь Чжися вернулась к привычному распорядку дня.
Она позвонила Цзян Юйбаю и договорилась о встрече седьмого октября в час дня. В тот день в старших классах Первой провинциальной средней школы как раз проходил день подготовки школьных клубов. Если бы Цзян Юйбай согласился пойти с ней в школу, он смог бы увидеть многих бывших одноклассников по средней школе.
Цзян Юйбай, не раздумывая, ответил:
— Хорошо.
Седьмое октября выдалось ясным и погожим днём.
В час дня белые облака неспешно плыли по бескрайнему синему небу, перед учебным корпусом развевался яркий флаг. Во всей старшей школе царило небывалое оживление, а из установленных на земле репродукторов непрерывно доносился гимн школы.
Цзян Юйбай пел этот гимн бесчисленное количество раз, однако его задержали у ворот Первой провинциальной средней школы.
Охранник спросил его, является ли он учеником школы, и попросил предъявить пропуск.
Цзян Юйбай объяснил, что он выпускник средней школы Первой провинциальной гимназии.
— Выпускник? — охранник покачал головой.
Он не впускал его до тех пор, пока Линь Чжися не прибежала к воротам школы.
Линь Чжися попросила охранника связаться с кем-нибудь из учителей по внутреннему телефону. Она вспомнила о Чжай-лаоши, тренере олимпиадной сборной из средней школы.
Во время ежегодных праздников по случаю Национального дня, а также в зимние и летние каникулы Чжай-лаоши никогда не отдыхал. Он обязательно организовывал в школе интенсивные тренировки для учеников олимпиадных классов. К тому же Чжай-лаоши знал Цзян Юйбая. Цзян Юйбай был учеником, которого он очень ценил; он хорошо знал характер Цзян Юйбая и наверняка согласился бы поручиться за него.
Логика Линь Чжися была безупречной. Её предположение оказалось верным. Охранник по просьбе Линь Чжися позвонил в кабинет Чжай-лаоши.
Вскоре пришёл ответ от Чжай-лаоши: он подтвердил, что Цзян Юйбай — ученик его олимпиадного класса, и разрешил ему снова ступить на территорию школы.
Только тогда охранник пропустил его.
Линь Чжися, как и раньше, легонько взялась за лямку рюкзака Цзян Юйбая. Она повела его в здание старших классов Первой провинциальной средней школы, рассказывая о развитии и истории различных клубов, а затем спросила:
— Цзян Юйбай, а какие клубы в твоей школе?
Пользуясь ярким дневным светом, Цзян Юйбай внимательно изучал её лицо. Он наблюдал за выражением её лица, цветом кожи, переменами в настроении. Он долго вглядывался в её глаза, желая убедиться, что она окончательно поправилась.
Щёки Линь Чжися слегка порозовели, напоминая нежно-розовую утреннюю зарю летним рассветом или светло-алые цветы сакуры в разгар весны.
Она впервые сама отвела взгляд и, запинаясь, проговорила:
— Я… мой школьный клуб…
— Ты выздоровела? — прямо спросил Цзян Юйбай.
— Выздоровела, — предельно уверенно ответила Линь Чжися.
Цзян Юйбай пошёл рядом с ней.
Они шли сквозь густую тень деревьев, и их тени накладывались друг на друга на изумрудной листве кустарников. Цзян Юйбай вернулся к их первоначальной теме:
— Клубы в моей школе примерно такие же, как и в Первой провинциальной.
— В какой клуб ты хочешь вступить? — спросила его Линь Чжися.
Цзян Юйбай ответил почти без колебаний:
— В клуб классической литературы.
После начала учебного года в первом классе старшей школы Линь Чжися стала президентом «Клуба классической литературы» Первой провинциальной средней школы. Она невольно подумала: действительно ли Цзян Юйбай хочет вступить в клуб классической литературы, или же он дал такой ответ нарочно, потому что она стала его президентом.
У клуба классической литературы была отдельная комната для занятий.
Эта комната находилась на втором этаже комплексного здания и занимала небольшую площадь. Внутри стояло восемь столов и стульев, висела школьная доска, а также стоял книжный шкаф, заполненный томами с танской поэзией, сунскими песнями-ци, юаньской драмой и литературой эпох Мин и Цин.
Ло Ин-сюэцзе была предыдущим президентом. За три года в школе Ло Ин привела дела клуба классической литературы в идеальный порядок. В июле этого года, прежде чем уехать в Пекинский университет, Ло Ин лично передала бразды правления Линь Чжися и прикрепила к её одежде значок президента клуба.
Линь Чжися, словно полноправная хозяйка, с большим терпением показывала Цзян Юйбаю свои владения и коллекцию книг.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
