Дуань Циянь густо покраснел:
— Да ну тебя, какой ещё «голодный демон»?
В классе постепенно становилось всё больше людей, и Дуань Циянь не осмеливался ссориться с Шэнь Фусюанем. Он был одноклассником Линь Чжися и не мог во время клубного мероприятия пренебречь товарищескими чувствами и испортить ей всё дело.
Сегодня было седьмое октября, последний день каникул по случаю Национального дня. Почти все члены клуба классической литературы были в сборе, чему Линь Чжися была очень рада. Она встала перед классом, а двое заместителей вытянулись по струнке у неё за спиной, словно её верные стражи.
Линь Чжися заговорила:
— Благодарю всех, что пришли на сегодняшнее собрание клуба. В прошлую среду к нам присоединились двое новых участников, это Шэнь Фусюань и Дуань Циянь из десятого (двадцать седьмого) класса! Давайте поприветствуем их аплодисментами!
Когда она замолчала, члены клуба дружно захлопали.
Дуань Циянь встал, отвечая на аплодисменты:
— Я — Дуань Циянь, ваш следующий председатель клуба.
Большинство членов клуба классической литературы лишились дара речи, а некоторые принялись перешёптываться. Дуань Циянь не выказал робости.
До этого Дуань Циянь и Шэнь Фусюань больше десятка раз играли в «фэйхуалин», и Шэнь Фусюань всегда с треском проигрывал. Шэнь Фусюань также сказал, что Линь Чжися играет примерно на его уровне, и посоветовал Дуань Цияню бросить ей вызов, чтобы захватить территорию клуба классической литературы.
Дуань Циянь согласился.
Заместителем председателя клуба классической литературы был один из учеников одиннадцатого класса. Этот старшеклассник слегка вздохнул и громко объявил:
— Первое правило клуба классической литературы: вызов председателю вступает в силу немедленно.
Линь Чжися захлопала в ладоши:
— Вступает в силу немедленно!
Цзян Юйбай поднял руку и спросил:
— Вы собираетесь играть в «фэйхуалин»?
— Да, — кивнула Линь Чжися.
Цзян Юйбай снова спросил:
— Судья нужен?
Линь Чжися сделала приглашающий жест:
— Одноклассник Цзян Юйбай, будь добр, помоги нам с хронометражем.
На руке у Цзян Юйбая были дорогие часы. Марка этих часов — Piaget SA, сделаны они в Швейцарии, но Дуань Циянь в этом не разбирался. В классе не было настенных часов, поэтому Цзян Юйбай снял свои, чтобы использовать их как секундомер, а Дуань Циянь ещё и усомнился:
— Твои часы не похожи на электронные, они хоть точные?
Шэнь Фусюань сидел в первом ряду. Он мельком взглянул на часы и усмехнулся:
— Дуань Циянь, ты и правда никогда не видел хороших вещей.
Дуань Циянь удивился: почему это Шэнь Фусюань сегодня постоянно его подначивает, неужели считает, что им легко помыкать? Он уже собирался вспылить, но Линь Чжися остановила его:
— Состязание началось, ты и выбирай слово для «фэйхуалин».
Дуань Циянь вздрогнул от неожиданности:
— Мне выбирать? Не боишься проиграть?
Линь Чжися невозмутимо ответила:
— Ничего страшного, выбирай любое.
Вчера вечером Дуань Циянь специально повторял стихи, связанные с иероглифом «луна», у него был чрезвычайно богатый запас знаний. Поэтому он предложил:
— Будем называть стихи, связанные с «луной». Мы по очереди произносим по одной строке, где есть слово «луна», на раздумья даётся всего тридцать секунд. Задержка хотя бы на секунду — и это проигрыш.
— Хорошо, — Линь Чжися спокойно приняла вызов.
Дуань Циянь и не подозревал, что многим членам клуба классической литературы нравилось наблюдать со стороны, как Линь Чжися соревнуется с кем-то другим. Поскольку Линь Чжися почти никогда не проигрывала, глядя на состязание с её стороны, всегда можно было ощутить радость победы.
В классе воцарилась недолгая тишина — прелюдия к великой битве. Дуань Циянь скрестил руки на груди и сделал первый ход:
— Подняв голову, на ясную луну взираю, опустив голову, о родине вспоминаю.
Линь Чжися повернулась к Цзян Юйбаю и подхватила:
— Над морем восходит ясная луна, и в этот миг мы с тобою неразлучны, хоть и на разных краях света.
Она смотрела на Цзян Юйбая, и казалось, что эта строка древнего стихотворения была обращена именно к нему.
Дуань Циянь нисколько не заметил, что Линь Чжися всё ещё пребывала в поэтическом настроении. Он уверенно провозгласил:
— В диком поле небо ниже деревьев, в чистой реке луна близка к людям.
Линь Чжися произнесла:
— Разлучённые молчат, и луна безмолвна; у ясной луны есть свет, у человека — чувства… Эпоха Тан, Ли Чжи, стихотворение «Прощание в лунную ночь».
В этот момент Дуань Циянь почувствовал лёгкое беспокойство. Шэнь Фусюань как-то сказал ему, что Линь Чжися не умеет играть в «фэйхуалин». Дуань Циянь полагал, что Шэнь Фусюань не станет его подставлять. У него не было вражды с Шэнь Фусюанем, он враждовал только с Цзинь Байхуэй. Если только Шэнь Фусюань не… тайно влюблён в Цзинь Байхуэй, иначе у него не было причин заставлять Дуань Цияня позориться перед всеми.
Подумав об этом, Дуань Циянь успокоился.
Цзян Юйбай напомнил:
— Дуань Циянь, у тебя осталось пять секунд на раздумья.
Дуань Циянь поспешно выпалил:
— Очаровательна ночь третьего дня девятой луны: роса подобна жемчугу, а луна — выгнутому луку.
Линь Чжися всё ещё смотрела на Цзян Юйбая:
— Умолкли лодки на востоке и западе, лишь в сердце реки осенняя луна бела.
Цзян Юйбай знал, что эта строка взята из «Песни о пипе» Бай Цзюи, однако взгляд Линь Чжися ни на миг не отрывался от него. К тому же она сделала особый акцент на словах «Цзян» и «Бай».
Цзян Юйбай заподозрил, что все её предыдущие стихи предназначались именно ему. Сжимая часы, он продолжил отсчёт времени, и Дуань Циянь, наконец, выдавил из себя строку:
— Луна поднялась над верхушками ив, люди видятся после сумерек.
Заместитель председателя тут же вмешался:
— Неверно, Дуань Циянь, ты ошибся. Должно быть: «Луна поднялась над верхушками ив, свидание назначено после сумерек».
Дуань Циянь в спешке оговорился и перепутал иероглиф. Но шанса исправиться у него не было, так как в игре «фэйхуалин» при ошибке одной из сторон игра немедленно прекращается. Дуань Циянь проиграл состязание и, понурив голову, поплёлся обратно к Шэнь Фусюаню.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
