Цзян Юйбай словно только что совершил прорыв над собой. Он преодолел всякую скованность и смело заявил:
— Ты очень красивая.
Линь Чжися на миг оцепенела. Она опустила голову и уставилась в землю, её щёки раскраснелись, а в голове стало пусто. Чтобы поскорее успокоиться, она принялась размышлять о квантовой теории поля, однако в её сознании всё время всплывала та фраза Цзян Юйбая: «Ты очень красивая», и она никак не могла избавиться от звука его голоса.
— Загорелся зелёный, пойдём, — напомнил ей Цзян Юйбай.
Линь Чжися и Цзян Юйбай перешли на другую сторону по пешеходному переходу. Они сели в одну машину, и водитель поздоровался с Линь Чжися:
— Здравствуйте, ученица Линь.
Линь Чжися положила рюкзак на колени. Она крепко прижала его к себе и ответила:
— Здравствуйте, дядя водитель.
Водитель держался за руль, добросовестно выполняя свою работу.
Легковой автомобиль ровно мчался по широкой дороге и доехал до окрестностей пекинского музея Гугун — Линь Чжися впервые видела знаменитый Запретный город своими глазами. Увидев величественные дворцовые чертоги, возвышающиеся над землёй, красные стены и жёлтую черепицу, поражающие своим великолепием, она невольно поторопила его:
— Быстрее, выходим, я хочу зайти внутрь и всё там осмотреть.
Цзян Юйбай достал два входных билета и один из них протянул Линь Чжися.
— У меня есть мелочь, подожди секунду, я отдам тебе деньги за билет, — тут же сказала Линь Чжися.
Линь Чжися показала Цзян Юйбаю свой розовый пластиковый кошелёк. Сбоку на нём были нарисованы две ягоды Цао Мэй; цвет у них был яркий, форма — округлая, и даже чашелистики были изумрудно-зелёными. Цзян Юйбай спросил её:
— Насколько сильно ты на самом деле любишь Цао Мэй?
— Очень-очень сильно люблю, — коротко подытожила Линь Чжися.
— Почему? — Цзян Юйбай решил докопаться до причины её предпочтений.
— Вкус у Цао Мэй довольно приятный, — Цзян Юйбай сам придумал причину, не дожидаясь её ответа.
— Возможно, причина не только в этом, — задумалась Линь Чжися. — Когда мне было года четыре или пять, отец и мама работали тяжелее всего. В нашем супермаркете продавали фрукты… Иногда мама закупала побольше товара и ставила палатку у входа в жилой комплекс, так всё раскупали быстрее. Если в тот день торговля шла хорошо и мама зарабатывала больше денег, она покупала мне Цао Мэй.
— Вот оно как, — Цзян Юйбай посмотрел на неё.
— Мама чисто-чисто мыла Цао Мэй, обрывала с каждой ягодки чашелистики, а потом приносила мне целую тарелку, — вспоминала былое Линь Чжися. — Гэгэ всегда говорил, что ненавидит Цао Мэй. Раньше я не понимала, но потом осознала: с самого детства он всегда мне уступал, и стоило мне что-то полюбить, как он притворялся, будто это ему не нравится.
В глазах Цзян Юйбая образ Линь Цзэцю вдруг стал капельку лучше — но именно что капельку, в основном он оставался негативным. В конце концов, Линь Цзэцю не умел сдерживать свой нрав, его характер был недостаточно зрелым и уравновешенным, он вполне мог кричать на Линь Чжися дома.
Цзян Юйбай даже мог себе представить, как четырёхлетняя Линь Чжися несёт тарелку с Цао Мэй к Линь Цзэцю и детским лепетом спрашивает его: «Гэгэ, будешь Цао Мэй?» А Линь Цзэцю злобно рычит на неё: «Не буду! Проваливай! Я ненавижу Цао Мэй!»
И всё в таком духе.
Цзян Юйбай был тронут. Не раздумывая, он выпалил:
— В будущем я беру все твои Цао Мэй на себя.
— Берёшь на себя? — Линь Чжися немного удивилась.
Цзян Юйбай сперва не подумал и озвучил то, что пришло в голову. Ему показалось это не совсем уместным, даже несколько резким и оскорбительным, но забирать свои слова назад он тем более не хотел… Тогда он просто нашёл оправдание:
— Я твой лучший друг навсегда, так что угостить тебя фруктами — это нормально. — А затем привёл похожий пример: — Если я приду к тебе в гости, ты ведь тоже выставишь целую вазу с фруктами, чтобы меня угостить.
— Мне всё равно кажется, что здесь что-то не так, — сказала Линь Чжися, не дав ему себя запутать.
— Пойдём, сначала зайдём в Гугун, — Цзян Юйбай сменил тему.
Линь Чжися не забыла про деньги. На билете в Гугун, который она держала в руках, стояла отметка «шестьдесят юаней», поэтому она протянула Цзян Юйбаю купюру в 60 юаней, но тот наотрез отказался их брать.
— Между друзьями не принято говорить о деньгах, — сказал он.
— Дружба дружбой, а денежки врозь, — возразила Линь Чжися.
Линь Чжися чувствовала, что слишком уж пользуется щедростью Цзян Юйбая. Она привыкла говорить прямо:
— Когда мы гуляем, ты вечно не даёшь мне платить, это неправильно… Конечно, я не говорю, что ты плохой, ты на самом деле очень хороший. Ты гораздо богаче меня, но не презираешь меня за бедность…
— А ты гораздо умнее меня, но не презираешь меня за глупость, — подхватил Цзян Юйбай.
Линь Чжися вдруг осознала, что Цзян Юйбай на самом деле человек с быстрой реакцией и подвешенным языком. В таком случае, при каких обстоятельствах он может и слова не вымолвить?
— Когда он смущается.
— Ха-ха-ха-ха, ты и правда очень интересный, — рассмеялась Линь Чжися.
В этот момент вокруг было полно туристов, атмосфера стояла шумная.
Белые облака вдали растворялись в синеве небес, укрывавших величественный дворец. Линь Чжися в приподнятом настроении сказала:
— Я смотрела много документальных фильмов о Гугуне. Сегодня я буду твоим гидом и проведу тебе экскурсию.
— Гид Линь, — послушно отозвался Цзян Юйбай.
Гид Линь хлопнула в ладоши:
— Не знаю даже, как тебе описать. В моей голове сохранился каждый кадр из тех фильмов, и сейчас я словно снимаю всё собственными глазами — эти две картинки могут накладываться друг на друга.
— Гид Линь весьма предана своему делу, раз так чётко помнит устройство Гугуна, — Цзян Юйбай полностью вошёл в роль.
Линь Чжися потянула Цзян Юйбая за рукав:
— Да, я приступаю к работе, а ты — мой единственный турист.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
