Цзян Юйбай думал, что Линь Чжися пойдёт с ним вдоль центральной оси, но она свернула налево. Она пояснила: — Посмотри туда… это Уинтянь. С 21 апреля прошлого года Уинтянь стал залом живописи и каллиграфии в Гугуне.
У Цзян Юйбая была своя роль — туриста, который ничего не знает о Гугуне. Сегодня ему повезло встретить такого ответственного гида, как Линь Чжися. Он строго придерживался образа и задавал много вопросов. Он спрашивал, когда был возведён Уинтянь, для чего он служил, откуда взялись картины, можно ли фотографировать… и так далее.
Когда Цзян Юйбай закончил спрашивать, Линь Чжися повернулась к нему. Её глаза светились улыбкой, а голос звучал бодро: — Минский император Чжу Ди начал строительство Гугуна в 1415 году. Уинтянь, как и другие дворцы, был достроен примерно в 1420 году. В то время император принимал министров в основном здесь, а позже перенёс аудиенции в Вэньхуатянь. Что касается картин, то это в основном подношения чиновников. Если хочешь сфотографировать, конечно, можно, но нельзя использовать вспышку.
Цзян Юйбай достал цифровой фотоаппарат. Он повесил ремешок на шею, пару секунд собирался с духом и только потом спросил её: — Можно мне тебя сфотографировать?
Линь Чжися решительно согласилась: — Конечно.
Цзян Юйбай ничего не сказал, просто глядя на неё.
Она моргнула и отвела взгляд: — Давай… давай сфотографируемся вместе.
Цзян Юйбай крепче сжал камеру: — Можно сделать побольше снимков?
Линь Чжися тихо ответила: — Хорошо. — Она ухватилась за лямку рюкзака Цзян Юйбая и потянула его за собой внутрь Уинтяня.
Вокруг были и другие туристы, рассматривающие свитки, поэтому голос Линь Чжися стал тише: — Посмотри на эту картину, она называется «Свиток со смыслом дзэн и радостью живописи». Это работа Кунь Цаня времён правления Шуньчжи династии Цин. Когда Кунь Цань писал её, ему было около пятидесяти лет.
Цзян Юйбай сделал задумчивый вид: — Почему в названии картины есть слова «смысл дзэн»?
— Потому что… — Линь Чжися не нашлась с ответом.
Автор, Кунь Цань, сам надписал на картине: «Уход в горы, конфуцианская истина, смысл дзэн и радость живописи — всё постигается здесь», но Линь Чжися совершенно не чувствовала этого постижения. И дело было вовсе не в отсутствии у неё «корней мудрости», а просто в том, что она не слишком разбиралась в тонкостях живописи.
Вопрос Цзян Юйбая поставил Линь Чжися в тупик, и она почувствовала, что немного теряет лицо. Она соединила кончики указательных пальцев, а потом вдруг спросила в ответ: — А ты сам увидел здесь смысл дзэн?
Цзян Юйбай кивнул.
Линь Чжися тут же поторопила его: — Скорее расскажи мне, я хочу послушать.
Но Цзян Юйбай ответил: — «Смысл дзэн» — это буддийский термин.
— Верно, — поддакнула Линь Чжися, — он подразумевает множество истин.
Цзян Юйбай выглядел загадочным: — Эти истины нельзя выразить словами напрямую.
Линь Чжися склонила голову набок: — Твой тон звучит так по-взрослому.
Для Цзян Юйбая слова «зрелый и рассудительный» были комплиментом. Он хотел и дальше демонстрировать свою взрослую сторону перед Линь Чжися. Он уже начал мысленно составлять длинную речь об искусстве, но тут вспомнил, что сегодня играет роль туриста, который ничего не смыслит в антиквариате. Он должен был оставаться верным своему образу.
Подумав об этом, Цзян Юйбай сменил тему: — Покажи мне другие свитки.
Линь Чжися подвела его прямо к «Альбому набросков тушью в хмельном забытьи».
На этой картине были изображены лотосы, коробочки лотоса, пруд и надпись автора. Цзян Юйбай некоторое время рассматривал её, а потом спросил: — Ты любишь есть корни лотоса?
Линь Чжися прыснула. Она легко видела его насквозь: — Когда ты смотришь на картину, ты всё равно думаешь обо мне?
Цзян Юйбай промолчал. Он засунул руки в карманы брюк и, слегка приподняв голову, уставился на свиток, висевший на стене. Он пытался отбросить все лишние мысли и погрузиться в океан культуры династий Мин и Цин, но потерпел неудачу. Имя Линь Чжися то и дело невольно всплывало в его сознании.
Линь Чжися всё ещё держала Цзян Юйбая за лямку рюкзака, не отпуская. Она намеренно тряхнула запястьем, и Цзян Юйбай почувствовал это натяжение. Он не удержался и сказал: — Похоже, ты очень рада.
Линь Чжися открыто призналась: — Да, я действительно очень рада.
Цзян Юйбай спросил её: — Чему именно ты радуешься?
Линь Чжися сделала шаг к нему, так что между ними осталось всего десять сантиметров.
Она думала, что Цзян Юйбай в панике отпрянет или выставит руку, преграждая путь и твердя про «границы, соблюдай границы» и всё такое, но он этого не сделал. Он просто стоял молча и пробормотал себе под нос: — Если ты рада, то и мне радостно.
Линь Чжися считала, что понимает многие философские истины. Но вдруг она осознала, что не может разобраться даже в собственном состоянии… Словно в глубине души внезапно расцвёл цветок, и у неё невольно перехватило дыхание.
Договорив, Цзян Юйбай повернул лицо к Линь Чжися.
Линь Чжися вздохнула: — Я поняла, в чём заключается «радость живописи». Когда чувства пробуждаются от увиденного — это и есть радость живописи.
Цзян Юйбай, не раздумывая, добавил: — На уроках классического китайского в средней школе постоянно встречаются эти выражения: «чувства пробуждаются от пейзажа» и «пейзаж меняется вслед за чувствами».
Линь Чжися спокойно ответила: — Именно.
Они пробыли в Уинтяне больше десяти минут, после чего покинули это место и продолжили прогулку.
Цзян Юйбай шёл впереди, а Линь Чжися тянула его за лямку рюкзака — это казалось ей по-особенному забавным. Но она не ожидала, что у Цзян Юйбая плоховато с ориентацией в пространстве: он привёл Линь Чжися обратно к месту их старта — к воротам Умэнь.
Увидев знакомые ворота, Цзян Юйбай немного смутился: — Прости, я перепутал направление.
Линь Чжися с любопытством спросила его: — А у себя дома ты тоже теряешься?
Цзян Юйбай ответил: — В детстве терялся.
Линь Чжися расхохоталась.
— Ничего страшного, — сказала она. — Мы можем посетить выставочный зал Умэнь.
Она указала на информационный стенд и тоном сотрудницы музея произнесла: — Тема сегодняшней выставки в Умэнь — «Искусство и сокровища Картье». Всего представлено 346 изысканных драгоценностей Картье[1]. Тебе интересно узнать о них?
Но Цзян Юйбай произнёс: — Какое совпадение, Картье…
Линь Чжися удивилась: — Что такое?
Цзян Юйбай открыл рюкзак, достал коробочку и вложил её в руки Линь Чжися. Он сказал: — Это подарок, который я приготовил тебе на четырнадцатилетие.
Внутри были женские механические часы от Картье: диаметр циферблата 33 миллиметра, сапфировое стекло, корпус из розового золота, тёмный кожаный ремешок — на вид очень лаконичные и красивые.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
