— Не завидую, — равнодушно сказал Цзян Юйбай.
Внутри дворца Чэнцяньгун то и дело раздавались шаги туристов. Линь Чжися сделала осторожный шаг, аккуратно ступая по полу, и добавила: — А я думала, что большинство мальчиков завидуют императорам.
— Император обязан иметь целую ораву детей… — на этом месте Цзян Юйбай замолчал. Он хотел сказать, что на императоре лежит тяжёлое бремя, что за ним день и ночь следят сотни чиновников, а посещение наложниц в гареме напоминает работу отлаженного механизма, но он не мог обсуждать подобные вещи в присутствии Линь Чжися.
Отец как-то рассказывал Цзян Юйбаю о «вещах, которые должен знать мужчина», и с тех пор его взгляд на мир стал куда шире. Он уже не был таким наивным и простодушным, как в детстве, но всё же старался поддерживать свой безупречный образ.
Он вежливо, но честно выразил свои мысли: — Я не понимаю императоров. Если бы я был на их месте, мне хватило бы и одной императрицы.
Линь Чжися по-дружески похлопала его по плечу: — Хороший император.
Цзян Юйбай улыбнулся: — Эпоха Цин — это не современность.
Его внимание частично отвлекли выставленные бронзовые изделия, и он рассеянно спросил: — А ты хотела бы стать императрицей?
Слова едва слетели с его губ, как он застыл на месте.
Цзян Юйбай только что предположил, что он — император, которому нужна лишь одна супруга, и тут же задал Линь Чжися такой вопрос, что прозвучало крайне двусмысленно. Увидев огромную бронзовую печь, он даже захотел залезть внутрь, чтобы хоть немного остыть.
К счастью, Линь Чжися не заметила его оплошности. Она серьёзно ответила: — Я вовсе не хочу быть императрицей, я хочу быть правящей императрицей.
— Прекрасно, — с восхищением произнёс Цзян Юйбай. — В этом вся ты, капитан Линь Чжися.
Линь Чжися принялась рассуждать: — В древности, став императрицей, во всём приходилось ставить интересы императора на первое место, никакой свободы. Даже разговаривать с ним нужно было с предельной осторожностью — это совершенно несправедливо. А современные монархии… Я слышала, что в японской императорской семье правила настолько строгие, что у кронпринцессы Масако началась депрессия. Она смогла навестить родных только на девятый год после замужества.
Цзян Юйбай читал описание бронзовых сосудов и поддакивал: — Ты права.
Линь Чжися внезапно замолчала на несколько секунд. Глядя на его слегка покрасневшие мочки ушей, она спросила: — Ты почему опять смущаешься? Разве я сказала что-то не то?
Цзян Юйбай соврал: — В этом дворце жарковато.
— Правда? — разоблачила его Линь Чжися. — Разве в залах, где хранятся древние артефакты, температура может так подниматься?
Цзян Юйбай не нашёлся, что ответить.
Линь Чжися ещё раз прокрутила в голове их разговор и мгновенно уловила суть. Она скрутила ремешок рюкзака Цзян Юйбая в форме пончика и прямо спросила: — Ты предложил мне сыграть роль императрицы, пока сам будешь императором, чтобы повторить историю? Ты это имел в виду?
Цзян Юйбай принялся всё отрицать: — Нет, вовсе нет, ты всё выдумываешь, пойдём в следующий зал.
— «Нет, вовсе нет»… — повторила Линь Чжися и напомнила ему: — На уроках словесности в средней школе учитель говорил нам, что двойное отрицание равносильно утверждению.
Цзян Юйбай не мог ничего возразить.
Он признал поражение.
Он был уверен, что в определённых ситуациях ему никогда не переспорить Линь Чжися.
Больше всего его потрясло то, с каким спокойствием Линь Чжися произнесла: — Ладно, выбирай императора, а я сыграю твою императрицу. Только не выбирай Гуансюя, у него жёнам жилось хуже некуда.
В тот год, когда Цзян Юйбай учился в международной старшей школе, учителя организовывали постановку пьес. Для спектакля выбрали отрывок из «Ричарда II» Шекспира. Цзян Юйбай играл самого Ричарда II — это была непыльная роль всего с тремя репликами. Его королеву играла девочка китайского происхождения из Мьянмы, учившаяся в параллельном классе.
Тогда на душе у Цзян Юйбая царил полный штиль, но сейчас он чувствовал, что ситуация в корне иная.
Он с серьёзным видом пресёк это: — Так нельзя.
Линь Чжися склонила голову набок.
Цзян Юйбай добавил: — Подобные отношения — это не игра в гида и туриста, с ними нельзя так просто баловаться.
Линь Чжися убрала руки за спину.
— Я не пытаюсь тебя упрекнуть, — Цзян Юйбай постарался сгладить углы. — Я знаю, что ты доверяешь мне и готова играть в игры, как в детстве.
— Я поняла, — подхватила Линь Чжися. — Ты хочешь сказать, что мы выросли и должны соблюдать границы.
— Да, — тихо вздохнул Цзян Юйбай. Они вышли из дворца Чэнцяньгун, и он добавил: — Ты и правда очень умная.
*
В восточных покоях часть территории была закрыта для посещения. Линь Чжися уже осмотрела всё доступное, поэтому закрытая зона вызвала у неё жгучее любопытство. Она направилась к уединённой галерее и обнаружила дворик с плотно закрытыми дверями и окнами. Ворота были сделаны из цельного дерева; от времени они выцвели и покрылись тонким слоем серовато-белой пыли.
Через щель в дверях шириной около десяти сантиметров можно было разглядеть то, что находилось внутри.
Линь Чжися наклонилась и прильнула к щели.
Цзян Юйбай спросил: — Что ты там видишь?
— В этом месте уже много лет никого не было, — описывала Линь Чжися. — Внутри два больших дерева, земля усыпана толстым слоем опавших листьев. За деревьями стоит дом, его окна кажутся чёрными, и я не знаю, что там внутри.
От этого места веяло холодом, поэтому Цзян Юйбай посоветовал: — Тогда лучше не смотри.
— Угу! — послушно согласилась Линь Чжися.
А потом шёпотом спросила: — Может быть, это Холодный дворец?
Цзян Юйбай никогда не интересовался историей гаремов.
В его представлении на Холодном дворце должна была висеть табличка с надписью «Холодный дворец».
Однако Линь Чжися просветила его: — Как только императору надоедала какая-нибудь наложница, место, где она жила, становилось для неё Холодным дворцом.
Цзян Юйбай заметил: — Система внутреннего двора довольно запутанная.
Линь Чжися сказала: — Император мог и не помнить каждую из своих жён, и те, кого он забывал, навсегда оставались жить в Холодном двореце.
Цзян Юйбай наступил на опавший лист и подошёл к Линь Чжися: — Это напомнило мне наш сценарий «Перемены».
Линь Чжися нежно улыбнулась. Они с Цзян Юйбаем ещё немного побродили вокруг и свернули в Императорский сад. Там Линь Чжися попросила проходившего мимо сотрудника парка сфотографировать их вдвоём.
Было уже десять минут четвёртого. Линь Чжися и Цзян Юйбай так и не пообедали, но, занятые своими мыслями, напрочь забыли о еде.
Когда Линь Чжися наконец опомнилась, чувство голода бурным потоком захлестнуло все её мысли. Она предложила: — Пойдём поедим?
— Давай. Я позвоню водителю, — Цзян Юйбай достал мобильный телефон.
Автор хочет сказать: Список литературы к главе:
- «Выставка сокровищ Cartier в музее Гугун», 6 сентября 2009 г. — 22 ноября 2009 г. ↩︎
- Чаша с росписью эмалью с мотивом пионов на красном фоне — Музей Гугун. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
