Цзян Шаоци с головой окунулся в страстный роман.
Целых три месяца Цзян Шаоци не прикасался к скрипке. Весь мир он объездил вместе с Джессикой. Свой первый поцелуй и первую интимную близость он подарил ей же. Цзян Шаоци считал, что он уже всецело принадлежит Джессике, его сердце и душа были в её власти, и вопрос женитьбы не имел для него особого значения.
Джессика настаивала на свадьбе, и Цзян Шаоци, разумеется, не возражал. Они назначили дату и торжественно нанесли визиты родителям с обеих сторон. Пробыв полмесяца в Сингапуре, они вернулись в Пекин и поселились в резиденции отца Цзян Шаоци.
Лишь тогда Цзян Шаоци вспомнил о своём племяннике.
Он уже давно с ним не связывался.
Как самый лучший в мире дядя, Цзян Шаоци хотел загладить свою вину перед Цзян Юйбаем. Узнав, что тот собирается сдавать IELTS, он тут же вызвался:
— Послушный мой племянник, дядя отвезёт тебя на экзамен.
Цзян Юйбай ответил холодно:
— Спасибо, у меня есть водитель.
Цзян Шаоци по-дружески приобнял Цзян Юйбая за плечо:
— Сяо Цзян, пока дядя путешествовал, он накупил тебе кучу подарков. Джессика тоже интересовалась твоими успехами в учёбе. Мы оба очень за тебя переживаем.
— Дядя, — Цзян Юйбай поделился своим наблюдением, — ты теперь и трёх слов не можешь сказать, чтобы не упомянуть Джессику.
Цзян Шаоци тут же поправил племянника:
— Сяо Цзян, она твоя тётя, не называй её просто по имени, зови её тётей.
Затем Цзян Шаоци с упоением принялся описывать их с Джессикой путешествие. Они молились в храмах Чианграя в Таиланде, гуляли возле Тадж-Махала в Индии и посетили каждую церковь с голубым куполом на греческом острове Санторини… Цзян Шаоци так описывал свою будущую жену:
— Она — смычок, а я — струна. В моей музыке звучит её тень.
Когда-то Цзян Шаоци был человеком, который хвастался собой в любую свободную минуту. А теперь он превратился в того, кто каждое мгновение поминает свою жену.
Цзян Юйбаю было трудно к этому привыкнуть.
Цзян Юйбай даже заподозрил, что в генах его семьи заложена склонность легко терять голову от любви.
К счастью, Цзян Юйбай не походил ни на отца, ни на дядю. Он ни за что не позволил бы любви одурманить свой разум. Он надеялся, что, став взрослым, превратится в хладнокровного, сдержанного и зрелого мужчину, который будет уверенно идти к своей цели, добьётся успехов в карьере и заслужит признание Линь Чжися.
Цзян Юйбай отчётливо осознавал одно: он всем сердцем жаждал похвалы и поддержки от Линь Чжися.
*
В день письменного экзамена IELTS Цзян Юйбай отправил Линь Чжися сообщение: «Я пошёл сдавать IELTS».
Линь Чжися ответила мгновенно: «Хорошо-хорошо! Ты самый лучший!»
Цзян Юйбай очень обрадовался. На экзамене он писал быстро и вдохновенно, мысли лились рекой. Парень, сидевший по соседству, весь экзамен просидел в прострации, а под конец и вовсе сменил позу и тупо уставился на то, как Цзян Юйбай пишет эссе.
Карандаш в руке Цзян Юйбая словно ожил, обретя душу в этом огромном экзаменационном зале. Грифель тёрся о бумагу, издавая шуршащий звук — это был клич сильного, заявляющий о праве на высший балл.
Цзян Юйбай тренировал английский почерк. Его буквы были ровными и гармоничными, обладая текучей красотой. Сосед по парте взглянул на него и удивлённо цокнул языком, а Цзян Юйбай как раз дописал последнее слово.
Все эти годы его уроки английского никогда не прекращались.
Деньги, потраченные на репетиторов, не пропали даром.
Цзян Юйбай выпрямился, закрыл колпачок ручки и подумал: «Всё схвачено».
После окончания письменной части Цзян Юйбай вышел из аудитории и случайно встретил нескольких школьных товарищей. Многие его одноклассники тоже записались на сегодняшний экзамен. Кто-то спросил Цзян Юйбая, как всё прошло, и тот с исключительной скромностью ответил:
— Вполне сносно.
В Пекин уже пришла осень. В такой осенний день, когда небо было высоким и ясным, а иней густым и ветер крепким, на душе у Цзян Юйбая было так же светло и просторно, как в поднебесье. Он обменялся парой фраз с одноклассниками, достал из рюкзака телефон и отправил Линь Чжися сообщение: «Я закончил сдавать IELTS, всё прошло отлично».
Подождав несколько минут, он получил от Линь Чжися длинный ответ: «Здорово, я так и знала, что ты сдашь отлично. Ты самый лучший! Ты всегда так всё планируешь и умеешь достигать своих целей. Ты писал почти три часа, устал? Можешь сначала отдохнуть. А вечером обязательно съешь что-нибудь вкусненькое…»
Цзян Юйбая больше беспокоила сама Линь Чжися:
— Ты сама сильно устаёшь в последнее время?
Линь Чжися рассказала, что за последние несколько дней в университете начали расследование происшествия в лаборатории. Основную ответственность взял на себя их старший товарищ Ян Шувэнь, а Тань Цяньчэ и ещё один студент — второстепенную. Университет также возместил Линь Чжися расходы на лечение. Она чувствовала, что её нога почти зажила, и хотела вернуться к работе в лаборатории.
Цзян Юйбай знал, что Линь Чжися суждено заниматься наукой. Он поддержал её решение, лишь попросив быть осторожнее.
Она радостно пообещала:
— Хорошо! Увидимся в следующем месяце!
Цзян Юйбай тоже сказал:
— До следующего месяца.
Линь Чжися вылечила ногу и, как и прежде, целыми днями пропадала в кампусе. Она вовремя посещала занятия, много размышляла, часто ходила в лабораторию учиться у преподавателей и старших товарищей, постоянно впитывая новые знания. Она получала высшие баллы на экзаменах и блистала во время групповой работы, в полной мере демонстрируя необычайную остроту ума.
Линь Чжися познакомилась со всеми старшими студентами из группы квантовых вычислений. Поначалу они смотрели на неё как на ребёнка, но позже большинство стало относиться к ней весьма вежливо, за редким исключением — например, Ян Шувэнь.
С тех пор как в лаборатории произошёл взрыв, Ян Шувэнь пребывал в постоянной тревоге, одно время полагая, что его отчислят. Однако университет обошёлся с ним милосердно: к нему не применили суровых мер и даже не заставили возмещать ущерб.
Он решил полностью посвятить себя науке, чтобы зажечь факел исследований.
Он стал одним из самых прилежных студентов. Он ел, жил и спал в лаборатории, работая каждый день до одиннадцати вечера и вставая в пять утра. Даже Тань Цяньчэ посмотрел на него новыми глазами.
Тем не менее, скорость прогресса Ян Шувэня всё равно не могла сравниться с успехами Линь Чжися.
Заметив Линь Чжися, Ян Шувэнь обычно старался обойти её стороной.
Он строго придерживался принципа «не переходить друг другу дорогу», стараясь мирно сосуществовать с Линь Чжися.
Однако в один из дней в конце ноября Ян Шувэнь услышал, что Линь Чжися уже выдвинула новаторскую идею и отправила первый черновик своей статьи на проверку преподавателю Гу Ликаю.
Ян Шувэнь разыскал Тань Цяньчэ и поговорил с ним. Его охватили глубокие сомнения в себе, и он невольно посетовал:
— Я видел на форуме одну фразу, которая мне идеально подходит: «Самый большой вклад, который я могу внести в науку, — это уйти из неё». Как думаешь?
Тань Цяньчэ только что вернулся в лабораторию. Принеся с собой шлейф приятного парфюма, он небрежно произнёс:
— Я уже давно хотел тебе сказать: не сравнивай себя с другими, лучше сравнивай себя с самим собой прежним.
Ян Шувэнь пробормотал под нос:
— Линь Чжися…
Тань Цяньчэ попытался переключить его внимание:
— Цитируемость моих работ гораздо выше, чем у Линь Чжися. Не зацикливайся на ней, лучше равняйся на меня.
Они упомянули имя Линь Чжися. Стоявшая неподалёку Линь Чжися, услышав свои имя, выбралась из операционной и тайком подобралась к ним со спины.
Она услышала, как Тань Цяньчэ говорит:
— Давление — это хорошо, оно заставляет тебя двигаться вперёд, но нельзя позволять ему садиться тебе на шею. Ты слишком напряжён, тебе нужно расслабиться, ты же выпускник Бэйда…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
