Лю Синцзянь не удержал стакан. Стакан упал на столешницу из нержавеющей стали. Кипяток был обжигающим, он внезапно брызнул во все стороны, точно разорвавшаяся бомба. От боли Лю Синцзянь вскрикнул:
— Эй! Ты это нарочно?
Цзян Юйбай выглядел немного растерянным:
— Что?
Лю Синцзянь изо всех сил натянул рукава — отчего стал выглядеть довольно нелепо. Спрятав в рукав покрасневшую от ожога тыльную сторону ладони, он с мрачным лицом сказал Цзян Юйбаю:
— Ты у меня дождёшься, тебе это даром не пройдёт.
Бесстыдное бахвальство Лю Синцзяня мгновенно пробудило в Цзян Юйбае дух соперничества.
Цзян Юйбай спокойно бросил в ответ угрозу:
— Поговорим, когда твоя нога заживёт.
Лю Синцзянь от ярости глубоко вдохнул:
— Тебе лучше поскорее извиниться.
Цзян Юйбай тут же извинился:
— Прости, я не знал, что твоя рука… не может крепко держать стакан.
Гнев Лю Синцзяня разгорелся с новой силой. Он подпрыгнул на одной ноге, собираясь изо всех сил ударить Цзян Юйбая кулаком в плечо, но Цзян Юйбай отступил на шаг, без малейших усилий уклонившись от атаки.
Лю Синцзянь, схватившись за дверной косяк бойлерной, вне себя от ярости спросил его:
— Так ты и есть тот переведённый ученик, что вернулся из Сингапура? Как тебя зовут! Ты у меня дождёшься! Я тебе этого не спущу!
Цзян Юйбай признал:
— Меня зовут Цзян Юйбай. Иероглиф «Юй» ты, скорее всего, не напишешь, а учить я тебя не собираюсь.
Лю Синцзянь выглядел весьма бодрым, даже мог прыгать и пытаться подраться — не похоже было, что кипяток сильно его обжёг. Поэтому Цзян Юйбай, как ни в чём не бывало, вернулся в класс. Он вспомнил наставление Дун Суньци — ни в коем случае не связываться с Лю Синцзянем.
Хотя Цзян Юйбай не совсем понимал, как именно всё произошло, но теперь казалось, что он и впрямь вывел Лю Синцзяня из себя.
И каковы будут последствия?
Цзян Юйбай нашёл Дун Суньци и обратился к нему:
— Староста, можно тебя спросить?
Возле места старосты Дун Суньци всегда было шумно.
Староста был душой четвёртого «А» класса, источником всевозможных новостей и стержнем, объединяющим всех учеников. Сегодняшний день не стал исключением. Его окружали несколько одноклассников, желающих одолжить книги.
— Староста, дай почитать «Команду тигров»! — искренне умоляли ребята.
Дун Суньци никогда не разочаровывал их. Он строго планировал даты выдачи и возврата книг для каждого. Он вовремя распределял, пополнял и менял запасы, следя за тем, чтобы его «цепочка поставок» никогда не разрывалась.
Выдав очередную книгу из серии «Команда тигров», он наконец выкроил время, чтобы ответить Цзян Юйбаю:
— Цзян-богатей, в чём дело?
Это прозвище «Цзян-богатей» прозвучало так, будто Цзян Юйбай и Дун Суньци были вступившими в сговор представителями правящих классов.
Цзян Юйбай вполголоса спросил:
— Староста Дун, ты говорил мне не связываться с Лю Синцзянем, почему?
Дун Суньци перестал улыбаться, и выражение его лица постепенно стало серьёзным:
— Ты уже успел его задеть?
Цзян Юйбай ответил небрежно:
— Да так, пустяковое недоразумение.
Дун Суньци покачал головой:
— Так говорить нельзя.
Цзян Юйбай спросил:
— А как тогда сказать?
Дун Суньци тяжело вздохнул:
— Эх, Цзян-богатей, если вы с Лю Синцзянем сцепитесь, это будет настоящая собачья грызня… а, нет, я хотел сказать, это как схватка небожителей — даже классный руководитель не посмеет вас разнимать. Лю Синцзянь… он ужасно мстительный. В первом классе Хань Давэй наступил ему на ногу, так Лю Синцзянь наступил ему в ответ десять раз, и только тогда успокоился.
— Значит, у тебя с Лю Синцзянем вышел конфликт? — спросила Линь Чжися.
Цзян Юйбай обернулся; Линь Чжися стояла прямо у него за спиной. Она держала стопку тетрадей по китайскому языку и находилась всего в десяти сантиметрах от него. Она внимательно изучала выражение лица Цзян Юйбая, пытаясь по малейшим изменениям разгадать его мысли. Но её взгляд был слишком прямым, словно лев в африканской саванне, нацелившийся на антилопу.
Цзян Юйбай отступил назад, пока не упёрся в парту, и только тогда сказал ей:
— Иди скорее раздавай тетради.
Линь Чжися небрежно разделила стопку на четыре части и передала их стоявшим рядом четверым старостам групп. И снова спросила:
— Лю Синцзянь тебя обидел? Если он будет тебя задирать, просто скажи мне.
Дун Суньци расхохотался:
— Линь Чжися, не беспокойся! Я староста, я восстановлю справедливость ради Цзян Юйбая и защищу правое дело!
Цзян Юйбай был немного в замешательстве: почему это он стал тем, кого нужно защищать? Даже в серии комиксов «Исследование Вселенной» персонаж по имени Цзян Юйбай должен быть доблестным воином, ведущим за собой межзвёздный легион и отважно сражающимся с созвездием Ориона.
За окном шумел ветер и дождь. Цзян Юйбай сказал Линь Чжисе:
— Пойдём, сначала вернёмся на свои места.
На самом деле Цзян Юйбай не был первым переведённым учеником в четвёртом «А» классе.
Когда Линь Чжися училась во втором и третьем классах, к ним тоже переходили ребята из других школ и классов. Взрослые считают детей очень простодушными. Однако Линь Чжися полагала, что школа — это микромодель общества в слабой концентрации, живущая по набору уникальных правил.
Когда новый ученик, как отдельная единица, вливается в коллектив, он неизбежно привлекает внимание всего класса.
Пристальное внимание всех окружающих имеет как положительные, так и отрицательные стороны. К примеру, во втором полугодии третьего класса один переведённый ученик разгневал ключевого участника небольшой классной группировки, и в итоге весь класс целый месяц его игнорировал. Подобная борьба группировок, напоминающая взрослое общество, тоже была тем контентом, которым Линь Чжися дополняла свой «Дневник наблюдений за человечеством».
В представлении Линь Чжися, раз Цзян Юйбай — новый ученик, Лю Синцзянь вполне мог его обижать.
Однако Цзян Юйбай спросил её:
— Почему ты думаешь, что это Лю Синцзянь задел меня, а не я его?
Линь Чжися задумчиво ответила:
— Потому что ты часто кажешься таким глуповатым, у меня такое чувство, что тебя легко обидеть.
Слово «глуповатый» из уст Линь Чжиси обладало сокрушительной силой, оно разбило Цзян Юйбая наголову, не оставив и живого места. Он с трудом сохранил самообладание и сказал ей:
— Нет, это я вывел Лю Синцзяня из себя.
Она наклонила голову:
— О?
Он посмотрел на неё искоса:
— Ты сказала просто «о», и что это значит?
— Это значит «не стоит беспокоиться», — ответила Линь Чжися. — Будь спокоен, я буду следить за каждым шагом Лю Синцзяня ради тебя.
Цзян Юйбай тут же её остановил:
— Я сам не слежу за Лю Синцзянем, зачем это делать тебе? Только время зря тратить.
Затем Цзян Юйбай искренне посоветовал:
— Если у тебя есть свободное время, не лучше ли побольше писать в «Дневник наблюдений за человечеством»?
Тон Линь Чжиси стал очень радостным:
— Правда?! А я-то думала, что ты немного недоволен тем, что я пишу этот дневник! Оказывается, тебе очень нравится, когда я пишу «Дневник наблюдений за человечеством»!
Цзян Юйбай, кривя душой, ответил:
— Угу!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
