Цзян Юйбай, подобно неразговорчивому тихоне, бесшумно поднимался по ступеням. Он вглядывался в тянущиеся вдали горные пики, и его мысли колыхались вместе с тенями деревьев — и эти горы, и эти деревья могли нарушить его душевный покой. Он тихо вздохнул и, вынужденный обстоятельствами, спросил:
— Станешь ли ты в будущем ещё более занятой?
— Занятой чем? — Линь Чжися не поняла.
Голос Цзян Юйбая стал тише:
— С мая по август этого года ты была так занята, что у тебя не находилось времени встретиться со мной.
Линь Чжися объяснила:
— В этом году у меня возникли особые обстоятельства. Я слишком спешила добиться результата, очень хотела совершить нечто великое, но теперь я всё осознала. В науке нужно действовать основательно и последовательно. Мне нельзя поддаваться тревоге, иначе эффективность в лаборатории тоже падает.
Цзян Юйбай отвернулся и посмотрел в другую сторону:
— В научных исследованиях давление очень велико, даже самые умные люди сталкиваются с застоем. Если ты почувствуешь тревогу, можешь рассказать мне, не неси всё на себе одна.
Его голос звучал очень приятно, а линии профиля казались совершенными. Линь Чжися украдкой взглянула на него и ответила:
— Ты всегда так чуток к другим… Если у тебя что-то случится, тоже говори мне, я навсегда твой лучший друг.
Цзян Юйбай промолчал.
Кроме Линь Чжися, у Цзян Юйбая были и другие друзья. В старшей школе он познакомился с несколькими парнями, они часто собирались вместе, чтобы поиграть в теннис. Раньше Цзян Юйбай не мог контролировать силу кисти и часто выбивал мяч за пределы корта, но за последние два года он усердно тренировался, и его мастерство быстро выросло.
У другого одноклассника Цзян Юйбая по старшей школе был конный завод в Пекине. В начале этого месяца Цзян Юйбай с товарищами катались там на лошадях целых два дня. На душе у него было легко и радостно — это была простая, ни к чему не обязывающая радость. Он никогда не думал о том, чтобы намеренно сближаться с кем-то из друзей, и уж тем более не следил за их статусами в QQ… Однако Линь Чжися нарушила все правила дружбы Цзян Юйбая.
Он перечитывал присланные ею сообщения, отмечал частоту её звонков и заходил в QQ только ради того, чтобы дождаться её.
В июле этого года, когда она была занята больше всего, он подозревал, что она уже забыла о нём.
Одним июльским вечером перед сном Цзян Юйбай просматривал первый том «Дневника наблюдений за человечеством» и увидел запись, сделанную девятилетней Линь Чжися: «Возможно, и после того, как я окончу начальную школу, Цзян Юйбай останется моим лучшим другом».
Цзян Юйбай подумал про себя, что в начальной и средней школе у него с Линь Чжися была общая школьная жизнь и схожие жизненные пути. В старшей школе и университете точек соприкосновения становилось всё меньше, Линь Чжися уходила всё дальше, а он совершенно не понимал ни тем её исследований, ни содержания экспериментов.
Он закрыл блокнот и положил его у изголовья.
В ту ночь он страдал от бессонницы.
Он ворочался с боку на бок, не находя покоя.
Он сел в постели, прислонившись к спинке кровати, и в долгой безмолвной ночи пытался привести свои чувства в порядок.
Он знал, что Линь Чжися увлечена «квантовыми вычислениями». Квантовые вычисления способны значительно повысить эффективность работы компьютеров, и учёные предсказывают, что они станут вехой четвёртой промышленной революции в истории человечества.
По сравнению с «великими переменами в человеческих технологиях», Цзян Юйбай был поистине ничтожен.
Линь Чжися посвятила себя делу, и Цзян Юйбаю не следовало её беспокоить — с таким настроем он прождал до конца августа.
И вот они встретились.
Гряды и пики гор Сяншань выглядели величественно и грандиозно, открывая тысячи видов. Цзян Юйбай взял с собой цифровой фотоаппарат, но ничего не снимал. Он рассеянно любовался пейзажем, одновременно приводя в порядок свои мысли: даже если он всегда строго соблюдал границы, он всё равно невольно позволил себе выйти за рамки дружбы с Линь Чжися. Теперь он был всего лишь обычным пятнадцатилетним старшеклассником, который, к своему несчастью, осознал собственную безнадёжную влюблённость.
При этой мысли Цзян Юйбай повернул голову и встретился взглядом с Линь Чжися.
Линь Чжися рассматривала его три секунды и искренне похвалила:
— Ты становишься всё красивее.
Цзян Юйбай невозмутимо ответил:
— Спасибо.
Линь Чжися и понятия не имела о буре, бушевавшей в его душе. Она продолжала расспрашивать:
— У тебя закончилась мутация голоса? Твой голос звучит всё приятнее.
На этот раз он не сказал «спасибо». Он спросил:
— Ты хвалила так кого-нибудь ещё?
Линь Чжися ответила честно:
— Только тебя одного.
Он едва заметно улыбнулся:
— М-м.
Опавшие листья кружились на ветру, пролетая перед их глазами. Линь Чжися вскинула руку, чтобы поймать один, но промахнулась. Цзян Юйбай раскрыл ладонь, и листок упал прямо в неё. Линь Чжися ткнула пальцем в прожилки листа, отчего его ладони стало немного щекотно, словно её поцарапал котёнок.
— Зелёный кленовый лист, — проговорила Линь Чжися.
Цзян Юйбай совершенно естественно произнёс:
— Дарю тебе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
